Гульнара Каримова. Фото из Инстаграма
По версии швейцарской прокуратуры, Гульнара Каримова в период наибольшего влияния - с 2005 по 2013 год - получала многомиллионные откаты от международных телекоммуникационных компаний за доступ к узбекскому рынку. Механизм был выстроен так, что иностранному бизнесу давали понять: без «правильного местного партнера» работать в Узбекистане невозможно. Этим партнером выступала она сама. Компании вынужденно соглашались и переводили крупные суммы на офшорные счета, связанные с Каримовой. Затем эти деньги поступали на ее счета в зарубежных банках, в том числе швейцарских.
Конечно, никаких полномочий для лоббирования интересов иностранного бизнеса у нее не было. Должности советника МИД, представителя при ООН в Женеве и посла в Испании, которые дочь президента занимала в разное время, носили скорее представительский характер. По сути, главным ресурсом, которым она торговала, были семейные связи с главой государства.
Ислам Каримов с детьми. Фото из Инстаграма
Общий объём арестованных на зарубежных счетах средств по этому делу оценивается в суммы от $800 миллионов до $1,5 миллиарда. За годы расследования узбекским властям удалось вернуть лишь часть этих денег. Однако процесс требовал личного участия Гульнары Каримовой, включая ее допрос в суде. В апреле, когда ее вновь вызвали для дачи показаний, власти Узбекистана отказались даже временно выпустить ее из страны. На свободу она выйдет не раньше 2028 года, а к этому моменту по швейцарскому делу уже истечёт срок давности. Это фактически сделало дальнейшее разбирательство бесперспективным.
Судьба замороженных средств тоже остается неясной. Если швейцарской стороне так и не удалось окончательно доказать их незаконное происхождение, перспектива полного возврата активов в Узбекистан выглядит маловероятной. Впрочем, узбекские власти, похоже, давно с этим смирились.
Прекращение процесса над Гульнарой даже ценой невозврата арестованных средств, по всей видимости, устраивает власти больше, чем риск ее публичных показаний на Западе.
В Узбекистане она уже более десяти лет отбывает тюремный срок, и чем дольше ее фигура остается вне публичного пространства, тем меньше угроз для действующей власти. Даже у её детей связи с ней ограничены.
При этом в узбекском обществе приговор Гульнаре воспринимается как восстановление справедливости, а потому, несмотря на жалобы родственников и адвокатов на закрытость дела и невозможность полноценно ее защищать, публичного запроса на разбирательство так и не возникло. Известно лишь то, что Гульнара признана виновной по делу о создании преступной группы, мошенничестве, хищении и отмывании денег. При этом неизвестно, о каких суммах хищения идет речь.
Помимо швейцарских судей, связи с ней и возможности допросить ее при свидетелях добиваются также международные организации, включая ООН. Однако Ташкент неизменно заявляет, что наказание вынесено в соответствии с узбекским и международным законодательством, а она отбывает срок в колонии-поселении в Ташкентской области в нормальных условиях.
После закрытия швейцарского дела власти Узбекистана, вероятно, рассчитывают, что ее фигура окончательно исчезнет из западной повестки - по крайней мере до окончания срока, если не будут выдвинуты новые обвинения. Выход Гульнары чреват непредсказуемыми последствиями.
По семейным понятиям
Коррупция - ключевая, но не единственная причина, по которой Гульнара оказалась в тюрьме. Главной угрозой для системы стало то, что в период своего могущества она действовала как самостоятельный центр власти. При этом её влияние основывалось исключительно на родстве с президентом.
Ислам Каримов (на переднем плане справа) и Гульнара (средний план, в центре) на фотографии 1997 года. Фото из Инстаграма
Свою систему влияния она выстраивала через фонд «Форум», а также сеть офшорных компаний, зарубежных структур и связей, которые в материалах швейцарского расследования обозначаются как «Офис». В эту квази-систему она вовлекала чиновников и формировала альтернативные центры влияния в сферах образования, медицины и культуры. Таким образом, ее структура фактически создавала параллельную государственную инфраструктуру.
Вокруг этой своей сети она формировала круг лояльных чиновников, переманивая их из госаппарата и переориентируя их на себя. Параллельно через образовательные гранты фонда «Форум» и возможности для молодежи получать образование за рубежом она пыталась вырастить слой молодых политиков и технократов. Постепенно она начала подминать под себя и бизнес. При этом Каримова не учла, что даже персоналистский режим, каким был режим ее отца, не держится только на одном человеке. Его устойчивость зависит от лояльных силовых структур, а в ее параллельной системе их не было.
Судя по косвенным признакам, именно жесткое противостояние с государственными силовыми структурами, которые не признавали Гульнару самостоятельным игроком системы, в итоге привело к ее аресту, а затем к заключению. Ранее ключевые рычаги контроля над бизнесом и перераспределения финансовых потоков находились в руках Службы национальной безопасности и ее главы Рустама Иноятова - фактически «серого кардинала» узбекской политики и одного из самых доверенных людей Ислама Каримова. По мере роста влияния Гульнары возник прямой конфликт интересов с СНБ.
Кроме того, усиление позиций Гульнары ставило многих чиновников в сложное положение. С одной стороны, они были встроены в жесткую каримовскую вертикаль, с другой - нередко выполняли и ее указания, полагая, что они согласованы с президентом. Поддержка Гульнары для многих становилась способом сохранить позиции в преддверии транзита власти, который хотя и не обсуждался открыто, но воспринимался как неизбежный.
Однако параллельное существование двух центров влияния - президента с силовым аппаратом и его дочери с ее собственной системой влияния - создавало конкуренцию внутри режима, при том что ни сам Каримов, ни силовой блок, по всей вероятности, не рассматривали Гульнару как возможную преемницу.
Её активность постепенно подтачивала государственные структуры. В результате началась кампания по нейтрализации президентской дочери, выстроенная таким образом, чтобы инициатором «разоблачения» выглядел сам президент.
По одной из версий, именно Иноятов рассказал президенту о реальных масштабах деятельности и махинациях его дочери. В таком прочтении арест Гульнары выглядит не столько антикоррупционной мерой, сколько результатом внутреннего перераспределения контроля. В итоге у нее не оказалось ресурса, сопоставимого с силовым. После смерти Каримова ее неформальное влияние одномоментно рассыпалось, и внутри системы за нее никто не вступился. В стороне остались и другие родственники — мать и младшая сестра.
Гульнара Каримова с сыном Исламом. Фото из Инстаграма
Сын Гульнары, Ислам Каримов-младший, жил за границей и пытался привлечь внимание западных СМИ к тому, что дело его матери ведется в закрытом режиме без раскрытия сути обвинений. Однако он так и не добился какого-либо результата. В итоге система, построенная на неформальных договоренностях, которыми Гульнара сама пользовалась, обернулась против неё.
Смена вывески
Действующий президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев унаследовал дело Гульнары от прежней системы. В период её влияния он занимал пост премьер-министра, и допуск иностранного бизнеса на рынок не мог не находиться в поле его внимания. Так, сын Гульнары в интервью СМИ упоминал, что его мать часто приглашала Мирзиёева на семейные мероприятия. Все это ставило вопросы о характере этих контактов и о том, знал ли он о махинациях Гульнары или предпочитал их не замечать.
Казалось бы, открытое расследование дела Гульнары — с допросами свидетелей и разбором коррупционных схем — показало бы его непричастность и отсутствие страха вести дело публично. Такая публичность разрушила бы образ Мирзиёева как прямого наследника каримовской системы. Она также показала бы, что неприкасаемых больше нет и закон обязателен для всех. Это усилило бы восприятие его как реформатора и укрепило бы его легитимность как самостоятельного и независимого политика в глазах общества.
Однако радикально ломать прежнюю систему он не планировал, поэтому дело Гульнары сделали непубличным, вероятно, чтобы избежать политических рисков. Значительная часть команды Мирзиёева сформировалась еще при Каримове, и многие из этих людей, работавшие с Гульнарой, скорее всего знали о ее коррупционных схемах. Публичное обсуждение этих связей могло бросить тень на новую власть и подорвать доверие общества — ключевой ресурс Мирзиёева в первые годы после прихода к власти, когда он еще не закрепился в глазах элит.
Открытый суд над Гульнарой мог создать опасный прецедент, при котором участие родственников политиков во власти считалось бы недопустимым. Но Мирзиёев не планировал отказываться от опоры на семью в управлении страной.
Тем более в первые годы его президентства, когда в системе оставалось много влиятельных людей из окружения Каримова, его главной опорой стал близкий круг, в основном члены семьи. Со временем, отбросив стеснение, он начал назначать родню на ключевые посты в государственных структурах.
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев на встрече с Владимиром Путиным. Санкт-Петербург, 4 июня 2026 года. Фото Kremlin.ru
Наиболее заметным стало возвышение старшей дочери - Саиды. В 2019 году она начала работу в сфере коммуникаций в администрации президента, а затем быстро продвинулась по карьерной лестнице и возглавила администрацию своего отца. Саиду все чаще стали сравнивать со старшей дочерью Каримова, хотя та никогда не занимала столь высоких официальных должностей.
Помимо работы в администрации, Саида Мирзиёева участвует в культурных и общественных проектах - в сфере искусства, образования, модных показов и выставок, продвигает образ Узбекистана за рубежом, встречается с иностранными чиновниками и известными деятелями. Фактически президентская дочь занимается теми же направлениями, которыми раньше занималась и Гульнара Каримова. Это сходство вызвало разговоры о том, что Мирзиёев может видеть в дочери будущую преемницу. Так же когда-то обсуждали, станет ли Гульнара преемницей своего отца.
И все же между Саидой и Гульнарой есть важное различие. Система Гульнары была создана как альтернатива государственным институтам и распалась сразу после ее ареста, тогда как государственная система осталась устойчивой. В случае Саиды ситуация может оказаться более рискованной, поскольку решение многих вопросов связано не столько с ее формальной должностью главы администрации президента — бюрократического органа по своей природе, - сколько с родством с президентом. Речь идет о персонифицированном, «ручном» управлении. При таком подходе роль институтов - правительства, парламента, судов и правоохранительных органов, и так ограниченная в персоналистских режимах, - еще больше снижается. Реальные центры принятия решений смещаются к президенту и его ближайшему семейному кругу.
В долгосрочной перспективе наследие такого режима, замкнутого на личности - даже его значимые и прогрессивные для своего времени решения - исчезает вместе с ним. Так же, как сегодня почти не обсуждают, был ли у режима Каримова какой-то позитивный вклад в развитие Узбекистана, со временем могут забыться и достижения нынешней власти.
Источник – МОСТ.медиа
Статьи по теме:
Дело Гульнары Каримовой в Швейцарии закрыто: суд признал невозможность продолжения процесса
В Швейцарии начинается суд над Гульнарой Каримовой, дочерью первого президента Узбекистана
Умида Ниязова: «История взлета и падения Гульнары Каримовой тянет на многосерийный фильм»
Власти Узбекистана попытались отовраться от обвинений в нарушении прав Гульнары Каримовой
Узбекистан вернул ещё $95 миллионов из активов Гульнары Каримовой, конфискованных в Швейцарии
Швейцария вернёт в Узбекистан ещё 182 миллиона долларов Гульнары Каримовой
Генпрокуратура Швейцарии потребовала конфисковать $480 млн Гульнары Каримовой по делу «Офиса»
Для возврата денег Гульнары Каримовой в Узбекистан будет создан специальный трастовый фонд
Ташкент надеется на новые переговоры по возврату замороженных средств Гульнары Каримовой
Два курорта, гостиница и бизнес-центр, принадлежавшие Гульнаре Каримовой, выставлены на продажу
Гульнара Каримова получила шанс «разморозить» 350 миллионов долларов, хранящихся в Швейцарии
Узбекистан получил 10 миллионов долларов из активов Гульнары Каримовой во Франции
Сын Гульнары Каримовой обвинил президентскую семью в присвоении имущества матери
Профессиональную преступницу Гульнару Каримову приговорили к 13-летнему заключению
Гульнара Каримова попросила освободить её за 686 миллионов долларов, украденных у народа Узбекистана
Гульнару Каримову «секретно» судили в пятый раз, и собираются судить снова
Виллу Гульнары Каримовой в горах Ташкентской области передают младшему зятю Шавката Мирзиёева
Грабь награбленное? Куда попадают деньги Гульнары Каримовой
О Гульнаре Каримовой и ее фонде «Форум»