72-летие окончания войны с Германией в Узбекистане отметили в более свободной обстановке

Пятница, 12 Мая 2017

Минувший День памяти и почестей, как в Узбекистане официально называется День победы, отмечали уже не так, как при Каримове, и основное отличие – частичное снятие негласного запрета на отношение к нему как к «своему» празднику. Это стало понятно за несколько дней до него, когда возле воинского мемориала на площади Памяти, уголке площади Независимости, оркестр вдруг стал исполнять мелодии военных лет, а по городу прошла колонна «полуторок» с надписями «От тружеников Узбекистана – фронту!».

Девятого мая, поймав такси, я направился к площади Независимости. Проезжая по улице Тимура, одной из центральных в Ташкенте, обратил внимание, что по обеим сторонам дороги через каждые 20-40 метров выстроились милиционеры в белых рубашках и красных праздничных фуражках советского образца, при этом странно напоминающие царских городовых. «Президент собирается в институт Шрёдера, - пояснил таксист. – Там для ветеранов приготовили угощение, привезли туда технику времен войны, танки, пушки».

Упомянутый им институт - НИИ садоводства, виноградарства и виноделия имени академика М. Мирзаева (в 2013 году специальным постановлением Кабмина он был лишен имени своего основателя, имевшего «неправильное» этническое происхождение), расположен к северу от Ташкента. Как выяснилось позже, основное мероприятие, посвященное Дню памяти и почестей, куда были приглашены ветераны войны и труда из всех регионов страны, проходило именно там, и его действительно посетил президент Шавкат Мирзиёев.

«В каждом доме в Узбекистане помнят о том, как дорого обошлась нам победа над фашизмом, какой большой вклад внес в нее наш народ. Сотни узбекистанцев были удостоены звания Героя Советского Союза, тысячи награждены боевыми орденами и медалями. Мы с гордостью вспоминаем тех, кто в годы войны день и ночь трудился в тылу и, отказывая себе практически во всем, поставлял на фронт необходимую военную технику, боеприпасы, обмундирование, лекарства и продовольствие», - сказал он, обращаясь к ветеранам.

Новым в этой речи было то, что Мирзиёев произнес вслух название Советского Союза, которое во время Каримова было фактически запретным, и официальные лица в публичных речах ухитрялись обходиться без этого словосочетания, используя разные обтекаемые выражения, - вроде того как представители властной верхушки России изворачиваются, чтобы не произнести фамилию Навального.

Но возвращаюсь к площади. В пол-одиннадцатого я подъехал к ней и обнаружил, что доступ туда закрыт. Поодаль, на набережной Анхора, образовалась уже довольно приличная толпа, отдельно от нее собиралась группа мужчин в темных костюмах, как я предположил, сотрудников горадминистрации. «Маслокрады», - ёмко выразился таксист.

С площади доносились звуки марша – для кого-то играла музыка (понятно, что не для простых ташкентцев). Несколько дней назад оркестр здесь исполнял даже «Прощание славянки», но за пару дней до Дня памяти и почестей все пути к площади традиционно перекрыли, чтобы никто не вздумал припрятать бомбу близ места, которое собирается посетить президент.

Минут через пятнадцать музыканты ушли. Видимо, Мирзиёев тоже отбыл – поздравлять ветеранов, ушли и иностранные дипломаты. Мы постояли еще немного, и наконец нам, обычным гражданам, тоже было позволено приблизиться к монументу и возложить цветы.

Правда, оказалось, что подойти к нему почему-то разрешалось лишь с фронтальной стороны и с боков – дальше милиционеры никого не пускали, оттесняя назад со словами «нельзя». Объяснять, почему, они не считали нужным.

Пока горожане увлеченно запечатлевали себя на фоне вечного огня, к последнему стала приближаться процессия тех самых людей в пиджаках. Как выяснилось, это были представители четырех официально зарегистрированных в стране партий. Они проталкивались сквозь толпу, которую, видимо, забыли разогнать, дабы освободить им дорогу, и несли свои венки словно в немом фильме, без музыки.

У каждого их них на груди красовалась трехцветная сине-зелено-белая ленточка, наглядно демонстрирующая его патриотизм. Хотя на самом деле никакого патриотизма у них, конечно, нет, и если им завтра прикажут нацепить что-то другое, например, значок со свастикой, или в виде двуглавого орла, они сделают это в туже минуту, да еще будут приговаривать, что, мол, в душе всегда были за это.

Тут мне хотелось бы обратить внимание на интересную тенденцию. Георгиевская ленточка (она же гвардейская, она же лента с матросских бескозырок) была задумана в России как способ отойти от символики победы в виде красного флага, то есть лишить коммунистов некой монополии, и, соответственно, уменьшить их влияние. Так и произошло. Новый символ быстро был раскручен и заставил забыть о прежнем, но последующие события в Украине привели к тому, что ленточки стали крепить к груди совсем другие люди, а в самой России ношение их стало навязываться на государственном уровне и в итоге превратилось в проявление личной лояльности правящему режиму.

Глядя на это, узбекские власти забеспокоились и решили как-то противостоять «идейно чуждому» влиянию. Было решено противопоставить георгиевским ленточкам свои - цвета сине-зелено-белого узбекского флага. И в этом, и в прошлом году их раздавали члены молодежного движения «Камолот» (местного комсомола). Кто-то их надевал, кто-то нет, но все чиновники и студенты в обязательном порядке были с такими ленточками, выказывая свою преданность властной верхушке и «решениям партии».

По сути это явление из того же ряда, что и тотальная замена пятиконечных звезд восьмиконечными на всех воинских мемориалах Узбекистана (то есть, очередная глупость). Понятно, что советские солдаты Второй мировой, как бы к последней ни относиться, воевали с пятиконечными звездами на касках и пилотках, а цветовая гамма нынешнего узбекского флага не имеет к ней ни малейшего отношения.

Проведя на площади минут двадцать и понаблюдав за происходящим разгулом казенного лицемерия, я испытал припадок отвращения, и решил переместиться к мемориалу Боевой славы на Волгоградском кладбище («Братским могилам»). А подъехав, сразу же пожалел, что не попал туда с самого начала, а зря потерял столько времени.

Мемориальный комплекс создан на месте военного госпиталя, существовавшего в годы войны. В него привозили много раненых солдат, часть из которых навсегда осталась в узбекской земле. По некоторым данным, здесь похоронено полторы-две тысячи военнослужащих. Здесь также есть аллея городов-героев СССР, вечный огонь, памятник Скорбящей матери, а также бюсты героев и военачальников.

Сейчас в мемориальном парке собрались тысячи людей. Многие держали перед собой портреты родных и близких.

 

«Бултаков Хусан. Служил в 178-й кулагинской дивизии, в полковой разведке, держал оборону Ленинграда во время блокады, воевал в Прибалтике, войну закончил в Кёнигсберге. В 1942-м в 17 лет ушел на фронт, вернулся в 1948-м. Он из кишлака Канглы в Джамбайском районе Самаркандской области», - рассказал человек, державший портрет отца.

Оказалось, что акция «Бессмертный полк», проведение которой в Узбекистане в этом году было официально запрещено, всё же состоялась. Надо сказать, что особой изобретательности узбекские власти не проявили, и мотивировали запрет «сложной политической обстановкой в мире».

По словам одного из ташкентских журналистов, в отличие от прошлогоднего шествия, в котором приняли участие несколько десятков человек, в этот раз вокруг монумента «Скорбящей матери» на «Братских могилах» проследовали уже несколько сотен ташкентцев. Они несколько раз обошли вокруг монумента Скорбящей матери, правда, без музыкального сопровождения.

Кстати, «Бессмертный полк» благополучно прошел и по улицам Душанбе, опять-таки, несмотря на аналогичный запрет руководства Таджикистана.

В парке мне бросилась в глаза какая-то карнавализация праздника – многие посчитали нужным нарядиться в военную форму или хотя бы водрузить на голову пилотку. Воспринимающих памятную дату не в качестве повода вспомнить о погибших и выразить свою скорбь, а как возможность покрасоваться на публике, стало значительно больше. Конечно, это тоже способ выражения солидарности, но, на мой взгляд, слишком уж легкомысленный.

Больше, чем в прошлом году, было и какой-то неорганизованности. Периодически милиционеры бросались вытеснять людей с паркой площади, но потом вдруг оставляли это занятие, и народ снова гулял, где ему вздумается. Обычно часов в 12 туда прибывают иностранные дипломаты, возлагают венки, затем проводится парад силами двух-трех взводов, после чего все расходятся. В этот раз дипломаты то ли уже уехали, то ли задерживались. А милиционеры на вопросы о том, будет ли парад, пожимали плечами – они и сами толком не знали.

Будучи предоставлены самим себе, горожане прохаживались по парку, устраивали небольшие фотосессии, примыкали к тому или иному кружку, где пели «Катюшу» или песни под гитару. «Как в прежнем Ташкенте», - удивленно произнес кто-то.

К полудню наступила настоящая летняя жара, многие, собравшись в кучки, укрылись в тени деревьев, там же дежурили две машины «Скорой». Как всегда, в парке не было ни одной точки, где можно было бы купить бутылку воды, несмотря на то, что в нем находилось множество пожилых людей и женщин с детьми. В принципе, это показывает, что на самом деле власти на них глубоко наплевать. Да и сам парк уже давно огражден решеткой и постоянно стоит закрытым (официально – для его сохранности), а открывается лишь раз в году, 9-го мая.

Наконец, около часа, произошло какое-то движение, и к вечному огню устремилась ватага мужчин в темных костюмах – то ли чиновники, то ли снова «партийные». Мне опять-таки не понравились их лица: они не выражали ничего, кроме алчности и желания угодить начальству. Правда, признаю, что, возможно, я субъективен, и в действительности это благородные мужи, полные самых добрых помыслов.

Что было дальше, я уже не видел: из-за сильного зноя ташкентцы стали покидать парк, и я тоже ушел. Думаю, что парад, хоть и с опозданием, но всё-таки состоялся.

В этот же день в парке Бабура, недавно переименованном в парк Дружбы, произошло второе открытие монумента в честь семьи Шамахмудовых. Украденный бронзовый мальчик то ли нашелся, то ли был восстановлен, но все 15 детских фигур оказались на своих местах.

Юлдуз Усманова. Фото из соцсетей

Еще одно новшество – на узбекское телевидение вернулись песни и фильмы 1940-х годов, опять-таки запрещенные Исламом Каримовым. Например, «Темная ночь». Изменившееся отношение чутким нюхом флюгера уловила и эстрадная дива Юлдуз Усманова, немедленно снявшаяся на фото то ли в «землянке», то ли в «блиндаже», в советской гимнастерке и в окружении таких же «солдат».

Что касается еще остающихся в живых ветеранов, то во всех уголках Узбекистана их, как обычно, пригласили на праздничные обеды, после чего вручили подарки. Кроме того, в этом году каждому из них выдали единовременное денежное вознаграждение в размере двух миллионов сумов (около $270 по реальному курсу), а тем из них, кто не имеет своего жилья, пообещали отдельные квартиры. Эта выплата меньше, чем в богатых Казахстане ($1570) и Азербайджане ($600), а также бедном Таджикистане ($340), но больше, чем в Киргизии ($220), и России ($171).

В завершение Дня памяти и почестей в Ташкенте был организован салют, видный из разных концов города. В предыдущие годы этот день в Узбекистане отмечался намного скромнее - без концертов, без салютов и без повсеместных торжественных мероприятий.

***


Алексей Волосевич