Допрос в Буке. Елена Урлаева и Тимур Карпов о своём задержании

Суббота, 08 Октября 2016

6 октября в Букинском районе Ташкентской области во время рейда по отслеживанию использования принудительного труда при сборе хлопка милицией были задержаны правозащитница Елена Урлаева, фотограф Тимур Карпов и двое иностранцев-французов, которые были доставлены в РОВД, где их продержали несколько часов, причем, Елена Урлаева, по ее словам, была избита.

Следует отметить, что Букинский район – это то самое место, где претворяется в жизнь сельскохозяйственный проект Всемирного Банка. Устав банка запрещает осуществлять проекты там, где используется принудительный (рабский) труд, но прибыль важнее всего, поэтому банк «не замечает» ни информации об этом труде, ни преследований тех людей, которые пытаются об этом рассказывать.

Вот как описывает случившееся Елена Урлаева:

«Утром мы поехали в Буку, я, Тимур Карпов, и французские друзья-коллеги. Они представляли международную организацию, связанную с бизнесом, и с выявлением принудительного труда, – что хлопок не должен продаваться, если при его сборе используется принудительный труд. Они делали фильм об активистах, которые с этим борются. Я взяла с собой документацию (жалобы врачей и учителей на принуждение к сбору хлопка – AsiaTerra), чтобы показать им, и мы поехали.

Елена Урлаева у себя дома после задержания. 6 октября, 2016 года

Елена Урлаева у себя дома после задержания. 6 октября, 2016 года

Сначала мы прибыли в расположенный в Букинском районе колхоз «Туркистон» (здесь и далее – имеются в виду территории бывших колхозов – AsiaTerra), в школу № 35. Там мы увидели учителей, штаб их бригады находился на третьем этаже школы, там учителя спали. Они готовили обед, на территории школы [установлен] большой казан. Мы посмотрели, как хранятся продукты, особенно хлеб, там было такое помещение, хуже туалета… Там живут учителя из разных школ, они входят в учительскую бригаду, и они базировались в этой 35-й школе.

Всё это мы видели, брали интервью, учителя подтвердили, что они приехали в эту школу на 10 дней, то есть, произошла «пересменка». Когда мы еще только подъезжали на машине к этой школе, люди, стоявшие у входа, заметили нас и быстро забежали в школу, мне кажется, что пока мы шли, пока ходили по школе, они успели из спортивного зала убрать все постели. А потом мы попросили показать нам спортивный зал, и там остались только две курпачи (ватных одеяла – AsiaTerra), видно они не успели их убрать.

Мы зафиксировали то, что увидели, затем поехали в отдаленный колхоз «Бахмаль» - он находится ближе к горам. Там [на полях работали] две бригады медиков, одна – 200 человек, другая - 167, врачи и медсестры из города Ангрена. Мы зашли в их штаб, я показала, где они спят – цементный пол, кровати. Но, правда, медики сказали, что после нашей последней поездки их разместили в домах местных жителей, что в спортзале они уже не спят.

Они показали нам поле, где они работают, мы пошли туда, снимали их, брали интервью, много фотографировали. Затем мы увидели на краю поля человека в гражданской одежде, он кому-то названивал, мы насторожились и пошли к своей машине. В это время он попытался выхватить у меня фотоаппарат, но Тимур не дал этого сделать.

Нам удалось подбежать к машине, сесть в неё, и когда мы уже поехали, дорогу нам преградила какая-то легковая машина, из которой вышли мужчины в гражданской одежде. Эти люди нас остановили, стали оскорблять и фотографировать. Затем прибыл наряд милиции, потом наряд ГАИ, в общем, наша машина оказалась в окружении. Нас стали обвинять то в том, что мы без документов, то еще в чем-то. У нашего водителя отняли документы, и велели ему ехать в РОВД города Буки. Он был в шоке, говорил, что он тут ни при чем. Но они его [угрожающе] спросили: «Кого ты возишь?».

Тимур Карпов не хотел заходить на территорию РОВД, он возмущался, но тогда его милиционеры стали тащить за руку и французы тоже пошли за ним. Потом их завели в здание РОВД, не знаю, что с ними было, а я пока оставалась в машине. Я успела кое-кому позвонить и сказала, что мы задержаны. Потом у меня выхватили телефон, мою сумку, милиционеры потащили меня в РОВД, а мою сумку несли какие-то женщины. Внизу их было четверо, но наверх поднялись две, одну из них, как я услышала, называли Зухрой.

Тимур Карпов. Селфи в Букинском РОВД. 6 октября 2016 года

Тимур Карпов. Селфи в Букинском РОВД. 6 октября 2016 года

Когда мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет, по-моему, уголовного розыска, эти женщины стали меня хватать, обыскивать, рядом сидели и стояли милиционеры. Некоторые из них были в камуфляже, судя по всему, начальство. Они стали говорить: «Мы тебя убьём», «Ты – предательница родины», «Шпионка», «Кого ты привезла?».

Потом одна из женщин, Гульжахон Юнгурова, стала меня таскать за волосы и бить кулаками. Я уклонялась, рядом сидел милиционер и стояла вторая женщина, Зухра. Она [Гульжахон] окончательно, как говорится, озверела, - и пинками меня, и в волосы [вцепилась]. Я кричу: «Помогите!», «Прекратите!». Потом еще один в камуфляжной форме три раза меня по ноге пнул, а когда я не хотела говорить, один, из начальства, заявил: «Сейчас я тебя так пну, что ты сразу заговоришь».

То есть, обращение было ужасное. Без всякого протокола мои вещи вытряхнули из сумки, всё у меня изъяли, грубо кричали. Мне стало плохо. Наверное, поднялось давление от побоев и от этого шока. Я говорю: «Вызовите врача». Никто никого не вызывал, и такие издевательства продолжались на протяжении пяти-шести часов.

В кабинете их было примерно семь человек. Естественно, никто из них не назвал себя. Они без составления протокола спрашивали: «Зачем сюда ездишь?», «Кого снимала?», «Где были?» и «Зачем школу посещали?». Все остальное время они только кричали и запугивали меня, говоря, что это из-за меня сняли хокима (глава администрации Буки Султан Давронов 4 октября был снят с работы – AsiaTerra), кричали: «Что ты привязалась к нашему району? Ты не даешь нам покоя – весь интернет только и пишет «Бука», «Бука».

Когда я выходила в туалет, я увидела в отдельном кабинете одного из французов, а в другом – Тимура. Не знаю, отпустили ли они водителя, и отдали ли ему документы. Позже меня выпустили одну, я не знала, где Тимур [его телефон не отвечал]. Оказалось, что он был всё еще там, а французов освободили двумя часами раньше. Примерно около шести и меня освободили, при этом с моего телефона стерли все документы и контакты.

Фамилию женщины, которая меня била, я узнала следующим образом. Когда они сказали, что я свободна, я спросила, где моя документация. «Ничего не было», - ответили они. Я взяла сумку, и, когда открыла косметичку, обнаружила, что оттуда исчезли 200 долларов, которые вчера передал мне мой сын Денис из Москвы. Я говорю: «Верните мне деньги». Тогда они по телефону кому-то сказали: «Давайте сюда Юнгурову и Зухру». В кабинет пришли те две женщины, которые в обед меня избивали, и что-то стали писать. Эта Зухра мне говорит: «Ты что, это тебя Гульжахон била, а я вовсе не била, только хватала». Так я узнал имя второй женщины. Когда я уходила, они всё еще оставались в милиции.

Мне не вернули документацию и 200 долларов, а флэшку, которую я передала Тимуру, у него тоже отобрали. В моих документах были собраны все жалобы - куда я обращалась, сколько у нас нарушений, то есть, я все показывала [представителям французской делегации], когда мы ехали в машине, но потом всё это у меня отняли.

Потом я вспомнила, что Гульжахон Юнгурова – это главный редактор букинской газеты «Халк Овози» («Голос народа»). Учителя мне рассказывали, что она в составе женской агитбригады, таких вот провокаторов, ездит по бригадам учителей. Они оскорбляют их, кричат на них, и требуют собирать больше хлопка. В общем, ездят и запугивают.

И мне стало понятно, почему все эти агитплакаты, «горячие линии» не работают. Вот я, битая правозащитница, и то мне сегодня хотелось только одного: скорее бы домой от всего этого ужаса уехать. Конечно, никто не будет звонить ни по какому «телефону доверия», там полностью всё под контролем».

Напомним, что Елена Урлаева ежегодно проводит наблюдение за использованием детского и принудительного труд во время хлопковых кампаний. Узбекские власти изо всех сил пытаются помешать этому мониторингу, а сотрудники милиции стараются изымать все вещественные доказательства, уничтожая фото и видео. В минувшем году Елену Урлаеву даже два раза подвергали принудительному гинекологическому осмотру в поисках спрятанной флэщки с фотографиями (об этом здесь и здесь).

Что касается Тимура Карпова, то осенью 2015 года он тоже пытался зафиксировать нелегальный труд узбекских хлопкоробов на полях Ташкентской области, о чем повествуется в его репортаже «Узбекистан: «Действительно, мы же рабы, или Как фотожурналист поехал собирать хлопок (фото, видео)».

Он рассказал, что милиционеры затаскивали их на территорию Букинского РОВД с применением силы, с грубостью и матом. Там их поместили в разные помещения, его и французов завели в один кабинет, Елену Урлаеву в другой. Естественно, никто из милиционеров не представился.

«Мы сидели и ждали эсэнбэшников (сотрудников Службы национальной безопасности – AsiaTerra), когда они приедут. (…) Когда [они] придумывают себе новые вымышленные имена – то есть, когда ты спрашиваешь их документы, они тебе их, естественно, не показывают, когда спрашиваешь их имена, они, конечно же, их не говорят (…), и в коридоре все равно кто-то к ним обращается [по настоящим именам], - рассказывает он.

«Потом меня увели в другую комнату, я отказывался писать объяснительную, отказывался им отдавать им телефон и вводить postcode, и просто сидел». «Я сидел в этой комнате, отдельно от всех, и не писал объяснительную, ничего, и тем самым их очень сильно нервировал, я вообще не шел навстречу. Сначала это были крики, потом эсэнбэшник начал меня оскорблять откровенно: «А, ты петух», и вот это всё – «Ты не мужик», «Ты в армии не служил». Классическая фигня, потом начал бить по столу, орать, еще куча мата. Ну, я сижу спокойно – ну, он делает свою работу, я понимаю, у него нет других способов воздействия».

«Еще там был «две звезды» Тимур, я о нем писал в Фейсбуке. Он уже в самом начале, когда мы приехали, пытался отобрать у меня телефон. [Потом] начал со мной очень спокойно разговаривать, сначала уважительно, потом накручивать [себя], накручивать, и прочитал мне лекцию по поводу того, что журналисты – нелюди, и что от нас вообще никакого толка нет, что я не люблю свою родину, и вот этот бред, который все люди говорили, когда умер Каримов, вот эту всю чушь».

«Значит, этот Тимур-«две звезды», мы с ним говорим-говорим, в какой-то момент (…) он начинает говорить: «Да, я не одного человека убил, и еще не одного убью, и ТЕБЯ УБЬЮ». И вот так конкретно на меня смотрит, и там достаточно было серьезности и ужаса в его глазах. Очень убедительно, я прямо поверил, что может – прямо сейчас. Я [говорю]: «Ну ладно, что ж, убивайте, о кей, что поделаешь».

Он ушел, я тут же пишу пост в Фейсбуке, через пять минут возвращается и говорит: «Э. всё, что я сказал – ты прости, я не хотел этого говорить, типа ха-ха-ха, хи-хи-хи, «с меня плов», «здесь у нас такой в Буке казан-кабоб делают, я тебе казан-кабоб организую» «вот сейчас мы выйдем, и поедем». Ну, как обычно - они любят строить из себя классных ребят, делать позитивные штуки. Если не в первый раз там, то понимаешь – через семь часов я может быть выйду оттуда».

«Привели огромную толпу хлопкоробов в РОВД. Людей, которые нас видели – «свидетелей». Они там писали «объяснительные». Девочки какие-то, мужчины, посбоны (штатные соглядатаи – AsiaTerra). Пришли: «Да - вот! Вот это они!..» Просто какое-то кино, «Чекист» Рогожкина, доносчики, какие-то шестерки, совершенно мерзейшие какие-то люди. И давай сидеть «стучать», писать это всё, как будто совершают самый важный поступок в своей жизни».

Позже, по словам Тимура, появилась местная прокурорша, которая тоже прочитала ему нотации о смысле жизни, прежде чем удалилась.

Фотограф считает, что его держали дольше всех, поскольку он не хотел давать милиционерам и эсэнбэшникам пароль от своего телефона. Однако в какой-то момент они явно приготовились его бить, после чего он был вынужден назвать им пароль. В итоге «силовики» удалили с его «айфона» все записи, после чего всё-таки отпустили.


Соб. инф.