Текстовая расшифровка:
- Это ваше первое большое интервью. Во-первых, спасибо за возможность – я считаю, это очень почётно для любого узбекского журналиста и блогера. Мы про вас достаточно мало знаем. Кто Вы, Саида Шавкатовна?
- Мне кажется, вы мне должны сказать, кто я в ваших глазах. Мне тоже интересно, потому что я фидбека (обратной связи, то есть реакции, отзыва или оценки действий, результатов работы – ред.) не получаю в этой жизни. Я служитель. Я служу в первую очередь своему отцу.
- Откуда у него столько энергии? То есть меня это искренне поражает, как можно настолько быть энергичным человеком и пытаться, наверное, ну, мы это видим по крайней мере, проникнуть везде. Физически, то есть [как можно так]?
- Я ему задаю этот вопрос очень часто, потому что я устаю сама. Я же с ним рядом. Я устаю, физически устаю. Мне хочется уже всё, бежать. А на этот вопрос у него ответ: «Надо Родину любить». Коротко и ясно: «Надо любить Родину». И всё. Мне кажется, это какая-то божественная история. Я верю в Бога, я верю в судьбу, и я верю, что Бог наделяет нас определёнными качествами, прежде чем нам спуститься на эту землю, чтобы достичь максимально поставленных целей Богом. Я верю в то, что Бог ставит цели перед рождением.
- А как вы к дворцовым интригам относитесь? Не секрет, что здесь тоже такое себе...
- Ну, слушайте, это часть жизни дворца. Они всегда были и будут. Мы не последние, мы не первые, и это нормально. Вот здесь-то нужна мудрость, здесь-то нужен характер.
- Ну, вы производите впечатление человека с сильным характером.
- Так и есть.
- Это приобретённое качество?
- Нет.
- Врождённое?
- Я всегда была с характером. Я всегда была лидером. Я всегда стремилась к чему-то высшему, большему. Я же говорю, с детства меня папа так воспитал, что я личность, [что] меня нужно уважать. Саида так сказала – значит, так и будет. И все подчинялись. Даже моя мама считается со мной. Она говорит: «Ты вот родилась уже с глазами, полными осуждения. С первого дня осуждала всех нас вокруг и пыталась сделать нас лучше». И вот по сей день я...
- Как Вы думаете, какая у вас самая сильная черта характера?
- Самая сильная черта характера – я умею выбирать людей, мне кажется. И это интуитивно. Мне кажется, это талант.
- Внутренний радар у вас?
- Это талант. Я верю, что при рождении Бог наделяет нас определёнными талантами, инструментами, скажем так, для достижения целей. И вот этот инструмент Он мне подарил, и я им пользуюсь.
- А плохая черта?
- Плохая черта? У меня нет плохих черт.
- Что-то есть, что вас беспокоит?
- Я очень, опять-таки, требовательная к себе. Может быть, это хорошо, может быть, это плохо, но мне тяжело с этим жить. Я максимально себя держу в рамках жёстких.
- Здорово! (...)
Саида Мирзиёева. Скан из видеовыпуска Alter Ego
- Вот сегодня сейчас на улице, в принципе, прохладно. Отапливаются дома. Я дом не отапливаю свой. На вопрос, почему у нас дома так холодно, я отвечаю, что нужно экономить и беречь экологию. (…) И вот я начала с себя, со своих детей. У нас всё начинается с моего дома. Подопытные кролики. Все уже привыкли, что мама – реформатор.
- Но вы не похожи на человека с местным менталитетом. Вы мало сейчас выбираете слова, когда общаетесь. Ну то есть в целом, непосредственность – это редкое качество для государственного деятеля местного.
- В смысле?
- Ну, у нас вот так вот же принято: очень всё гладко, всё сладко. Нет? Так?
- Я же за этим и пришла, чтобы исправить вот это вот гладкое и сладкое. Чтобы мы видели реальность.
- Я этого не ожидал, будем откровенны. Это интересно. А как вы справляетесь с лестью, когда вокруг люди, которые говорят, что всё классно?
- Я никуда не хожу. У меня утром – работа, вечером – дом. На работе я окружена людьми, которыми… Им точно не до лести.
- На каждом направлении есть какое-то противодействие, наверняка? Какие-то группы людей. Непонятно, там тоже какие-то финансовые интересы, судя по всему?
- Конечно!
- А не напрягает, что для решения каких-то вопросов обязательно нужно тегнуть Саиду Мирзиёеву, президента или кого-то ещё?
- Ну, это же процесс. Вы не должны напрягаться. Вы должны работать. А если вы будете напрягаться, страдать из-за того, что вот, везде я – ну, окей, значит, такая сейчас ситуация. Завтра будет по-другому и будет лучше. Однозначно, потому что мы все это наладим.
- Есть что-то, чем вам действительно нравится заниматься самой, какая-то отрасль?
- Самой мне нравится заниматься международной дипломатией. Я всю жизнь хотела, мечтала быть дипломатом с детства. Вот это мне нравится очень: общаться с людьми, налаживать контакты. Это то, что я умею лучше всего. Наверное, это талант.
- Ваш отец – как ему удаётся выстраивать с мировыми лидерами хорошие отношения, тёплые, насколько мы видим?
- Это тоже талант. Это тот инструмент, который был дарован ему свыше, я считаю. Он очень харизматичный человек. У него это очень хорошо получается. Это, мне кажется, дар, не знаю. Вот у меня тоже он есть. Я не могу сказать: некоторым это сложно даётся или легко даётся, не знаю. Но вот он сам же очень приятный человек.
- Не имел пока возможности пообщаться.
- У него харизма. Он очень харизматичный – ну, даже по телевизору же видно это всё. И все проникаются к нему.
- Умеет располагать к себе, включая и многих мировых лидеров.
- Так и есть. У него со всеми дружественные отношения. Вот недавно Дональд Трамп позвонил, поздравил с Новым годом. Приятно. ...
- Первая его реформа была – искоренение детского труда, если вы помните. Хлопкового вот этого вот дела – он поставил точку хлопковому рабству.
- Столько поколений людей прошли через это, [тратя] свою молодость, юность, здоровье даже в чём-то.
- Мы тоже.
- Вы ездили на хлопок?
- Мы ездили на хлопок. Я же жила в Джизаке. В Самарканде. У руководителя дети тоже ездили на хлопок. То есть, у руководителя региона. Это было в обязательном порядке. Мы как образец [для других] ездили. Оставались, ночевали там.
(…)
И вот во время ковида, я помню, боже мой, как он боролся за каждую жизнь. Он ничего не жалел. Он привозил докторов из Китая, из Кореи. Потому что там, помните, передовая история там была. Это Европа, Запад потом подтянулись. И вот он привозил и спасал каждую жизнь. Сам на звонках сидел и контролировал. Он понимает, как нужно управлять системой. И вот, наверное, решение назначить меня тоже было для того, чтобы ускорить реформы, чтобы был доступ к реальной картинке через меня.
И вот он в системе вот этой жёсткости столько лет проработал…
- Да, как он не зачерствел?
- Для меня это уникальная история. Вот даже за 10 лет, 9 лет президентства он не изменился. Вот человек ни на грамм не изменился. Вот это удивительно. Вы знаете, я вот этому учусь у него. Потому что человеку присуще. Вот даже я на своём веку вижу: как чуть-чуть дай власти человеку – и ты увидишь его истинное лицо. Чуть-чуть дай денег – и ты увидишь его истинное лицо. Вот у человека, ну, мне кажется, вот это его миссия, вот это судьба его такая. И вот насколько он вырос в жёсткой власти, в жёсткой системе – и настолько он, став президентом, даёт волю, даёт свободу. Даёт право первой ошибки – обязательно, без неё никак. Когда он меня назначил, я к нему зашла, говорю: «Я обещаю, я выполню, максимально приложу все усилия. Только, пожалуйста, дайте мне возможность первой ошибки». Он сказал: «Тебе не дам».
- Это интересно, насколько мы поменялись, насколько мы получили следующего правителя, разительно отличающегося от предыдущего. То есть это какая-то (я не верю в такие вещи), какая-то божественная часть.
- Вы не верите в эти вещи или верите?
- Я больше склонен к тому, что мир – это большой хаос и какие-то совпадения случаются. Но это очень интересно. Это очень познавательно. Насколько мы после закрытого человека получили открытого человека.
- Мы заслужили, может быть, это?
- Возможно. Вот это вполне себе вероятная история. (...) Не секрет же, что власть – она меняет людей. Вы не боитесь, что вы находитесь в зоне риска?
- Я?!
- Да.
- Имея такого отца, – нет. Он очень строг в этом отношении. Он контролирует каждую деталь, каждое движение, каждый шаг. Я каждый свой шаг обязательно с ним обсуждаю. Это не так, что я там пошла своевольно решать что-то. Обязательно мы с ним это обсудим. Я получаю «добро», а потом мы идём в этом направлении. Вот. Ну, 9 лет прошло – мы бы уже давно испортились бы, если можно было бы. Я так думаю. Не знаю. Это зависит от человека, от его жизненных устоев, от его видения жизни. Мы же здесь [в этом мире] на время. Мы все гости. Я духовная личность.
- Вы философ?
- Да, я всё равно уйду из этого мира. Что мне здесь – кому что доказывать? Я могу максимально оставить – помочь папе оставить след, помочь папе сделать людей счастливее, сделать их жизнь лучше.
- Бывает, что вы с ним не согласны в каких-то моментах, с чем-то?
- С папой?
- Да, в рабочих моментах.
- Ну, мы и обсуждаем. Он даёт право высказать своё мнение. Мы разговариваем. Я же говорю, он очень-очень – он лучший ментор, лучший учитель. Потому что он же педагог по факту. Он же преподавал в ирригационном институте, и он знает психологию человека. И вот с ним поэтому очень комфортно. Мне с ним очень комфортно. Это мой самый любимый человек, с кем можно пообщаться. Может, потому, что мы с ним чуть-чуть похожи тоже. Я стараюсь быть похожей на него. Вот.