Он написал, что в начале года общался с пресс-службой Законодательной палаты. Там заявили, что серверы усилили при помощи IT-ведомства, а в течение 3-4 месяцев на сайте обещали добавить возможности «не хуже, чем на YouTube» - перемотку и другие функции. Прошло полгода - ничего из этого нет.

На вопрос, чьё это было решение, внятного ответа так и не прозвучало. В пресс-службе говорили, что у вопроса «есть свои особенности», а палата сама вправе выбирать площадку: «Захотим - будем выходить на веб-сайте, захотим - на YouTube». По их словам, в документах нет обязательства вести трансляцию именно на YouTube, речь идёт о трансляции в СМИ.

Также прозвучал аргумент, что YouTube якобы может «вдруг удалить трансляцию».

Это очень слабый аргумент. Никто не мешает парламенту вести трансляцию и на официальном сайте, и на YouTube одновременно. Более того, если цель - открытость, то чем больше площадок и удобных способов доступа, тем лучше.

При этом Законодательная палата продолжает публиковать выдержки из заседаний на YouTube.

Кажется, главная причина может быть в другом - в желании контролировать трансляцию. Раньше спорные моменты иногда всплывали именно в прямом эфире: обсуждение чувствительных законов, неудобные вопросы, заявления депутатов - редко, но бывало.

Сейчас видео выходит только на сайте палаты. Там у неё больше возможностей управлять доступом к видео и при необходимости редактировать запись перед публикацией.

Кроме того, с добавлением новых видео старые записи исчезают. Сейчас доступны трансляции только с начала июня. Найти, что обсуждалось в начале года, уже нельзя.

Ещё одна проблема - журналистам до сих пор не дают аккредитацию и доступ в парламент. Нонсенс.

В Узбекистане тексты законопроектов после их принятия Законодательной палатой до сих пор не публикуются, а сразу направляются в Сенат (верхнюю палату парламента – ред.). Сенат также не раскрывает текст документа и после одобрения передаёт его в Администрацию президента. В итоге закон становится доступен общественности только после подписания президентом.

Из-за этого сложно отследить, какие изменения могли быть внесены в документ после его принятия парламентом. При этом ни Сенат, ни Администрация президента не вправе самостоятельно изменять текст закона: они могут либо одобрить его, либо отклонить и вернуть на доработку.

Шухрат Латипов отмечает, что, по его опыту, такие изменения всё же происходили: он лично видел, как в Администрации президента вносили правки в закон, уже одобренный Сенатом, хотя полномочий на это у неё нет.

Он указывает, что, если посмотреть на сайты парламентов Казахстана и Кыргызстана, то у них законопроекты публикуются на всех этапах: при внесении в парламент, после первого, второго и третьего чтений. Есть стенограммы заседаний, трансляции совещаний комитетов, справки и обоснования к предлагаемым законам, доклады, слайды, ответы членов правительства на депутатские запросы, информация об инициаторах законопроектов.

То есть технически всё это возможно. Вопрос только в политической воле и реальном желании быть открытыми, заключает журналист.