Николай Кунгуров: «Как 10 судей в двух стульях заблудились»

Вторник, 17 Ноября 2026

Ситуация совершенно житейская, может коснуться многих.

Люди уезжают в другие города и страны, семьи распадаются, связь прерывается. Проходят годы, иногда десятилетия. Потом умирает родственник, остаётся квартира, дом или другое имущество - и выясняется, что среди наследников есть человек, о котором уже никто ничего не знает: где живёт, сменил ли фамилию, какое имеет гражданство и жив ли вообще.

В такую ситуацию попала Татьяна Довлатова, собственник 1/2 доли дома, завещанной после смерти матери. Вторым собственником был ее брат Юрий, последние 20 лет жизни – лежачий больной, уход за которым взяла на себя Татьяна.

После смерти брата Татьяна решила оформить долю Юрия на себя, обратилась к нотариусу, где возникло препятствие – дочь от первого брака, наследник первой очереди, выехавшая из Узбекистана в пятилетнем возрасте вместе с матерью в неизвестном направлении.

Связи с отцом и Татьяной первая супруга Юрия и его дочь не поддерживали, поиск по фамилии в соцсетях ничего не дал, махалля (квартальный комитет – ред.) ответила: «Дом по прежнему месту жительства снесен, сейчас там посольство Пакистана».

Наследство «повисло в воздухе» - доля наследницы сохраняется, где она – неизвестно, а распорядиться домом нельзя. Что делать?

Из нескольких предусмотренных законом способов разрешить такую ситуацию Татьяна выбрала наиболее прямой - объявление гражданина умершим через суд.

В заявлении от 15 октября 2025 года, поданном в Яккасарайский межрайонный суд [Ташкента] по гражданским делам был приведен текст статьи 36 ГК:

гражданин может быть объявлен умершим, если в месте его жительства нет сведений о месте его пребывания в течение трёх лет. Таким же было и требование – объявить гражданку Н. умершей.

Компетентность суда проявилась уже в первом решении – судья Жамолов: «В удовлетворении заявления Довлатовой о признании гражданина умершим – отказать».

Ничего, что такой процедуры в законодательстве Узбекистана НЕ СУЩЕСТВУЕТ, эту ошибку легко исправит апелляционная инстанция.

Не исправила, зато внесла свои изменения в законодательство - апелляционная коллегия из трёх судей уже потребовала доказать невозможность установить местонахождение гражданина, «в том числе в результате розыскных мероприятий».

Открываем статью 36 ГК ещё раз, про розыск - ни слова.

Следующая инстанция - ревизионная коллегия Ташкентского городского суда, ещё три судьи.

По наивности надеялись, что хотя бы здесь сравнят судебные требования с текстом закона.

Сравнили по-своему: «Заявитель должна была доказать, что принимались меры по установлению местонахождения гражданина, проводились розыскные мероприятия, были обращения в органы внутренних дел и эти меры не дали результата».

То есть, шесть судей апелляции и ревизии дописали к статье 36 целый абзац, которого законодатель туда не включал.

Ну уж Верховный то Суд поймет, наконец, смысл Закона и разрешит дело в пользу статьи 36 (не Довлатовой и других граждан). Ага, щас.

Частично понял. Судья ВС Сагатов Р.М. написал то, что мы пытались объяснить с самого начала - статья 36 ГК не содержит требования об обязательном предварительном объявлении гражданина в розыск.

Но далее - Довлатова не установила дальнейшую судьбу гражданки Н., не выяснила, в какое государство та выехала, не доказала отсутствие сведений «во всех иных источниках», а представленные документы не подтверждают её смерть.

В одном только ООН 193 государства, всего их около 200, предположим неоднократную смену фамилии женщины, добавим мрака – похитили, находится в рабстве. Получаем: «Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

Надежда на обращение к Председателю Верховного суда не оправдалась, в ответе его заместителя А. Шукурова круг замкнулся - он снова сослался на отсутствие розыска, хотя судья Сагатов уже признал, что обязательного предварительного розыска не требуется, а затем добавил отсутствие обстоятельств, угрожавших жизни или позволяющих предполагать гибель от несчастного случая.

Напомню, что Довлатова всё время ссылалась только на одно: более трёх лет нет сведений о месте пребывания гражданки Н. в месте ее жительства. Получилось, что статья 36 осталась прежней, а требования судов менялись от инстанции к инстанции.

Пришло время перейти к статье 306 ГПК (Гражданского процессуального кодекса):

«Судья при подготовке дела к судебному разбирательству выясняет, какие лица (родственники, сослуживцы и др.) могут дать сведения об отсутствующем, а также запрашивает соответствующие организации (органы внутренних дел, органы самоуправления граждан, медицинские учреждения и т.п.) по последнему известному месту жительства и месту работы отсутствующего об имеющихся о нем сведениях».

Кто должен запрашивать сведения? Суд. Когда? При подготовке дела к разбирательству, а не в ходе его, как делается обычно. Главу «Подготовка гражданских дел к судебному разбирательству» пора из ГПК исключать, в моей практике не встречались судьи, полностью выполняющие ее требования.

Обращение к сенатору Бекатовой З.Р. пока результатов не дало – прошло всего 2 недели, а просьба была простая – законодатели, разъясните, наконец, судьям смысл писанного вами закона.

Ждем вызова в Конституционный суд, куда обратилась Татьяна с жалобой о применении нормы закона в конкретном деле.

P.S. Трудно не согласиться с мнением сенатора А. Эркаева: «Мы отстаём даже от некоторых стран Африки»,.

Для иллюстрации – один пример «судебного заседания», которых, я уверен, сотни. Цитирую дословно:

«Был на суде. Она опять не пришла. Судья начал слушание и не дослушав объявил перерыв на обед. Сказал, что попытается дозвониться до неё. Сказал, что не дозвонился. Дал мне слово и почти не слушал. К нему постоянно кто-то подходил, отвлекал. Проходной двор, а не суд. А потом задавал вопросы, на которые я ответил в своём выступлении. Мне очень не понравилось.

Но в итоге удовлетворил иск.

Решение суда будет готово на следующей неделе.

В ходатайстве отказал. Решение вступит в силу через месяц.

Вот так».

Буду благодарен комментариям участников группы о личном судебном опыте, особенно – когда судьи требовали от граждан то, чего прямо нет в законе.

Пригодится для мониторинга и обращения в государственные органы.

1

Николай Кунгуров, общественный защитник

***

Дополнение

Спасибо всем участникам, откликнувшимся на публикацию. Жду новых мнений и попробую прокомментировать наиболее содержательные из них, пользуясь тремя простыми правилами:

1. «Не верь никому и ничему, где бы ты это ни прочёл, и кто бы это ни сказал, даже если это сказал я, если это противоречит логике и здравому смыслу». Великий Будда, современная трактовка.

2. «Определяйте значение слов - и вы избавите мир от половины недоразумений». Декарт.

3. «Где это написано?» Волшебная фраза в споре о праве.

Путь выбранный Татьяной - не предмет обсуждения в данной публикации, а записанная в определении Ташгорсуда позиция коллегии судей по предыдущему делу: «…вопрос о наследовании может обсуждаться в случае смерти или объявления умершей гражданки Н.» Три судьи апелляционной инстанции хотя бы правильно назвали юридический термин. Путь не совсем прямой, но и не тупиковый, менее затратный. Другие пути предполагают затраты более 100 миллионов без права распоряжаться недвижимостью.

Татьяна – наследник второй очереди, поэтому нотариус не принял ее заявление об открытии наследственного дела, сославшись на наличие наследников первой очереди, и направил ее в суд.

Поэтому Главная тема публикации - способность судей самостоятельно понимать и применять закон в его буквальном смысле, без создания «своего» законодательства, заменяющего Олий Мажлис.

В данном случае судья первой инстанции придумал новый термин «признание гражданина умершим», которого НЕ СУЩЕСТВУЕТ в законодательстве (премия от меня нашедшему).

Восемь судей, включая судью и заместителя Председателя ВС, «грамотных специалистов», с высшим юридическим образованием, большим стажем работы «не заметили» эту белиберду и повторили в каждом документе. Почему? Может быть, давно не заглядывали в законы? Или отсутствует контроль за исполнением обязанностей, присяги судьи, обещаний, данных народу Узбекистана в 2017 году?

Свыше 20 лет меня в суде обзывают словами «доверенное лицо», не существующими в процессуальном законодательстве (также премия от меня нашедшему) редкий судья знает термин «представитель».

Человек, не знающей терминологии, априори не может считаться специалистом и козырять словами: «В нашем деле каждая запятая имеет значение». О каких запятых речь, если судьи не понимают смысл статей без разъяснений Пленума ВС, начинают рассмотрение дела без подготовки, систематически нарушают процессуальный закон? Примеры есть у каждого, прошедшего хотя бы один суд.

Вернемся к комментариям:

- «надо сделать официальные запросы в нотариате, РОВД, разместить поиск в соцсетях и только после этого идти в суд» - где это написано? Статья 306 ГПК – обязанность суда, я собираю то, что могу. Суд собирает и перепроверяет то, что обязан;

- последующие инстанции «просто не будут разбираться» - полностью согласен, создается впечатление, что суды собирают госпошлину в каждой инстанции, не вникая в суть дела;

- «Решение судов абсолютно правильно, последняя инстанция оставит без изменений. Такие запросы и вопросы делают через грамотного адвоката» - такого же грамотного, как эти судьи? Где это написано?;

- «Надо было ещё поискать, получить ещё справки, обратиться туда-то - и только потом идти в суд» - почему именно гражданин обязан всё это сделать до обращения в суд и где это записано в ст. 36 ГК?

Я собираю то, что могу, суд собирает то, что обязан.

В заключение – статья 21 Конституции Узбекистана: «Ни на кого без его согласия не может быть возложена обязанность, не установленная законодательством».

Источник


Николай Кунгуров, общественный защитник