Судьба ташкентского инвалида

Пятница, 18 Апреля 2014

Одинокий уроженец Ташкента, 48-летний инвалид Геннадий Юртаев, лишившись жилья и перенеся обширный инфаркт, живет на пенсию в 127 тысяч сумов (примерно 45 долларов) в однокомнатной квартире приютившей его пенсионерки. В будущем он не видит для себя никаких перспектив и признается в мыслях о самоубийстве. Его заветная мечта – попасть в дом престарелых.

Потеря здоровья

Человек, по воле случая утративший жилье и здоровье, автоматически оказывается на свалке жизни и не имеет практически никаких шансов выкарабкаться. Заработать на квартиру при нынешних зарплатах нереально, а для пожилого человека или инвалида и вовсе неосуществимо. Единственным выходом для таких людей могла бы стать помощь государства. Но в современном Узбекистане она не оказывается.

Судьба Геннадия Юртаева в этом смысле абсолютно типична.

Геннадий Юртаев

Геннадий Юртаев

Отца своего Геннадий не помнит – родители развелись, когда ему было всего два года. Вместе с матерью, ветераном войны, они жили вдвоем на ташкентском массиве Ц-4. Еще школьником он устроился учеником электрика на нефтебазу, где работала мать, и там же стал слесарем 4-го разряда.

В двадцать лет герой нашего повествования по переписке познакомился с москвичкой и уехал к ней в Москву. Поработав с полгода в котельной, Геннадий, по его словам, вступившись однажды за свою девушку и нанеся тяжкие телесные повреждения ее обидчику, на шесть лет угодил в колонию под Мурманском.

Во время отбытия наказания он был переведен на режим бесконвойного передвижения и стал работать за территорией колонии бригадиром на свиноферме. Там, постоянно находясь на морозе в резиновых сапогах, отморозил себе ступни и пальцы обеих ног.

По окончании срока в декабре 1991 года Геннадий вернулся домой – в теперь уже независимый Узбекистан. Работал в швейном цеху (профессию швея-моториста он освоил на «зоне»), бетонщиком на стройке, механиком по лифтам, слесарил. Последним местом работы перед получением инвалидности у него был Главпочтамт, где с октября 2003 по май 2007 года он трудился электриком.

«Там, помимо основной работы, нас каждую неделю заставляли мыть два бассейна с фонтанами, я постоянно был в воде и, думаю, это, наряду с работой в колонии, и стало причиной моих проблем: у меня стали отниматься ноги – от ступней до колен», - рассказывает он.

Потеря жилья

Жилищные проблемы в семье Юртаевых начались в 1993 году. Мать Геннадия много болела, ее пенсия тогда, в начале эпохи независимости, несмотря на статус ветерана, была копеечной, средств на лечение не хватало, и они обменяли свою двухкомнатную квартиру на Ц-4 (в центре города) на аналогичное жилье в окраинном массиве Сергели с доплатой.

В этой квартире Юртаевы почти не жили, поскольку с помощью товарища Геннадия, примерно в том же 1993 году нашли дом в районе бывшего парка Тельмана, пустовавший с 1982 года, когда его хозяйка умерла. Ее родственники жили в Киргизии, и Геннадий подписал с внучкой покойной договор, согласно которому ежегодно она получала определенную сумму денег, и по истечении некоторого времени этот дом должен был перейти во владение Юртаевых.

В этом доме Геннадий с матерью, исправно платя оговоренные в договоре деньги, прожили шесть лет (до 1999 года) и за этот срок, по его словам, выплатили почти всю стоимость жилья. Но затем хозяйка дома переехала в Россию, а право собственности переписала на свою младшую сестру, которая тут же приехала в Ташкент и заявила, что бывший договор не признает - дескать, либо платите мне 4 тысячи долларов, либо убирайтесь вон.

Однажды вечером, когда Геннадия не было дома, а его мать сидела у соседки, приехали четверо мужчин с овчаркой - родственники хозяйки. Они взломали замок и в присутствии участкового выставили все вещи на улицу. Все ценности и документы, включая паспорт Юртаевой и расписки о получении бывшей владелицей дома денег, кроме паспорта Геннадия, остались в доме.

Юртаевы обратились в прокуратуру и через 20 дней получили на руки только паспорт пожилой женщины, без каких-либо расписок и ценностей. А через два месяца им выдали решение прокуратуры о том, что всё совершено по закону. Таким образом, Геннадий с матерью фактически оказались на улице.

Без дома и без квартиры

Здесь надо сказать, что еще в 1995 году, имея этот дом и уверенность в своем благополучном будущем, Юртаевы заняли у дальней родственницы две тысячи долларов «на лекарства» - под залог своей двухкомнатной квартиры на Сергели, формально заключив договор о ее дарении, с устной договоренностью о ее немедленном возврате по возвращении долга.

Однако спустя какое-то время родственница переоформила дарственную на свою пожилую мать, а сама уехала в неизвестном направлении. Как выяснилось позже, эта пожилая женщина затем оформила доверенность на продажу квартиры некоему маклеру, а затем умерла, и маклер продал квартиру совершенно незнакомым людям. Без согласия Юртаевых, которые оставались в ней прописаны.

Отмечу, что это одна из самых распространенных ситуаций, при которых люди теряют жильё.

«И при переоформлении дарственной, и при продаже квартиры должно было быть получено наше согласие – то есть, нотариус дважды нарушил закон, - говорит Геннадий. – К тому же новые хозяева никем не были извещены о том, что в этой квартире по-прежнему прописаны два человека, и не знали об этом несколько лет – пока мы проживали в том доме, который у нас незаконно отняли».

Юртаевы, в свою очередь, также узнали обо всех прошедших сделках с их бывшей квартирой лишь тогда, когда однажды матери Геннадия по месту прописки было отказано в получении пенсии.

Выяснилось, что новые хозяева, узнав о прописанных на их жилплощади посторонних людях, подали в суд, который в отсутствие Юртаевых вынес решение – отказать в праве пользования жилой площадью. Но в районном собесе, отказывая в пенсии, Юртаевой заявили, что суд ее лишил именно прописки.

Мать Геннадия обратилась в городской собес, где ей согласились выдать пенсию лишь за два месяца. Тогда Геннадий пришел на прием к министру труда и социальной защиты населения. Тот вызвал к себе руководство горсобеса и обязал его пенсию выплачивать в установленном законом порядке. И теперь каждый год Юртаев для получения пенсии по месту прописки вынужден брать в городском адресном бюро справку об этой прописке и предоставлять ее в райсобес.

На правах бомжей

Начиная с 1999 года Геннадий и его пожилая мать на протяжении пяти лет жили на съемной квартире, а когда платить за нее стало нечем, переехали в свой металлический гараж, остававшийся в их владении на массиве Ц-5 – еще с той поры, когда на соседнем массиве Ц-4 у них была квартира. Стены гаража Геннадий проклеил полиэтиленом и, как мог, утеплил. В холодные месяцы семья пользовалась электрообогревателем. В гараже они прожили три года.

Затем охраняемую автостоянку, на которой находился гараж, приговорили к сносу. Электричество до поры до времени осталось лишь в будке охраны, где Юртаевым разрешили жить на протяжении еще двух лет.

Именно в этот период у Геннадия начались серьезные проблемы со здоровьем: с диагнозом «трофические язвы ступней ног» он периодически лежал в больнице. В 2009 году ему ампутировали большой палец правой ноги. В том же году он на улице подвернул левую ногу, и ему наложили гипс. Нога срослась неправильно - гипс наложили вторично, но это снова ни к чему хорошему не привело.

Аппарат Елизарова ногам Геннадия в связи с плохим кровообращением противопоказан, поэтому с тех пор он ходит на искривленной в лодыжке ноге.

По этой же причине в 2011 году он чуть было не лишился кисти правой руки: ее сухожилия перетянули ручки тяжелой сумки, с которой он шел с базара. Началась гангрена большого и указательного пальцев.

В отделении гнойной хирургии 1-й горбольницы заявили, что кисть надо ампутировать. Тогда Геннадий, несогласный с решением врачей, ушел домой, где начал лечить руку самостоятельно – с помощью своей урины.

«В итоге большой палец удалось полностью восстановить, а указательный высох – я его распарил, потом просто взял и оторвал», - вспоминает он.

К тому времени у него уже была инвалидность II группы, которую он получил в апреле 2009-го.

Избиение в милиции

К концу того же года автостоянку сломали, и на ее месте началось строительство жилого комплекса. Застройщик сжалился над двумя инвалидами и обратился к хокиму (главе администрации) Юнусабадского района, где располагалась автостоянка, с просьбой о помощи семье Юртаевых с жильем.

Помощники хокима нашли такое жилье на массиве Бодомзор в доме, в котором ранее размещалось общежитие завода «Узбексельмаш». Собственно, квартира эта, лишенная кухни, состояла из одной комнатки в 12 квадратных метров и примитивного санузла – все это в крайне аварийном состоянии. Но для семьи Геннадия это было хорошим выходом из положения.

Хозяином этого жилья был бывший летчик Александр Кравченко, который тогда жил в другой части города, на Чиланзаре, с нынешней квартирной хозяйкой Геннадия – пенсионеркой по имени Валентина.

Работники хокимията через махаллинский комитет (орган самоуправления граждан) и домком вышли на Кравченко и упросили его, чтобы он пустил в свою халупу семью Юртаевых при условии своевременной оплаты за аренду жилья. Об этом официально был составлен договор.

В его квартире Юртаевы прожили до октября 2012 года. Но проблемы с данной жилплощадью у них начались за год до этого: 3 октября 2011 года бывший летчик вышел из квартиры Валентины и не вернулся, о чем пенсионерка спустя какое-то время подала заявление в милицию. (На сегодняшний день его так и не нашли, и он считается пропавшим без вести, - прим. авт.)

А спустя два месяца к Геннадию с его матерью заявился некто Эдуард Арутюнов, который заявил о своем праве на собственность квартиры Кравченко на Бодомзоре и попросил их в срочном порядке съехать. По словам Геннадия, Арутюнов оказался родственником двоюродной сестры Кравченко, и каким-то образом уже успел переоформить эту квартиру на себя.

Когда Юртаевы отказались съезжать, пришла домком Бахтигуль Назарова и, вопреки имеющемуся договору с Кравченко, неожиданно приняла сторону Арутюнова. После восьми месяцев угроз тот обратился к местному участковому – майору милиции Бахтиёру Мамедову.

Геннадий рассказывает, что в августе 2012 года этот участковый в паре с еще одним сотрудником милиции, представившемся сотрудником уголовного розыска, оба пьяные, заявились к ним домой и начали его избивать. Досталось и его пожилой матери, попытавшейся встать на защиту сына. Затем они выволокли босого Геннадия на улицу, затолкали в машину и привезли в опорный пункт милиции, где продолжили избиение.

«Хотели оформить меня как пьяного, а поскольку я алкоголь не употребляю, написали, что я, инвалид II группы, якобы напал на них - чуть ли не с ножом на них бросился, когда они ко мне в квартиру вошли, - рассказывает Геннадий. – Там же в опорном пункте мне стало плохо с сердцем, и они вызвали скорую, приехали врачи, перевязали меня.

Тут наш сосед подвез на машине маму, которая стала возмущаться, мол, за что меня забрали, избили, сосед тоже стал заступаться, дескать, он подаст жалобу в прокуратуру и СНБ. Тогда милиционеры избили и соседа, сломав ему руку».

Поскольку Юртаева еще из дому успела позвонить по номеру 02 и сообщить о произошедшем, из юнусабадского РУВД позвонили в опорный пункт и приказали участковому привезти Геннадия к ним, что участковый и сделал. В итоге Геннадия ночь и еще полдня продержали в «обезьяннике», после чего, вернув, все вещи, изъятые у него накануне, выставили за ворота со словами: «Иди домой».

Вернувшись босиком домой, Геннадий узнал, что у его мамы, пока его не было, произошел микроинсульт - отнялись правая рука и, частично, правая нога...

Опять выгоняют

В октябре того же года Арутюнов подал на Юртаевых в суд, в ходе которого выяснилось, что Кравченко когда-то с родителями жил в трехкомнатной квартире на 9-м квартале Чиланзара. Родители умерли, и тут появился Арутюнов, который предложил эту квартиру продать.

Кравченко, будучи человеком выпивающим, согласился, квартиру продали и из этих денег купили ему жилье на Бодомзоре – ту самую халупу, в которой впоследствии проживали Юртаевы. При этом документы на квартиру и даже паспорт Кравченко все время находились у Арутюнова.

Пока тянулись суд да дело, у матери Геннадия случился второй инсульт и она оказалась в больнице. Ухаживая за ней, Юртаев пропустил одно из заседаний в конце января 2013 года, в ходе которого суд скоротечно вынес решение в пользу Арутюнова.

«По закону, суд мог вынести решение в мое отсутствие только в случае моей неявки на заседания трижды, поэтому, узнав об этом решении, я его опротестовал, и председатель суда его отменил, назначив пересмотр дела, - продолжает Юртаев. – Но тут умерла мама, у меня опустились руки, и я сдался, решив больше не бороться – я же видел, что всё бесполезно».

Геннадий Юртаев

Геннадий Юртаев

Спустя 40 дней Юртаев съехал из квартиры на Бодомзоре и попросил у своего старого знакомого разрешения пожить какое-то время у него. Тот согласился, и полгода Геннадий жил в подвале его дома, практически, в положении батрака – работая на него за миску похлебки в день.

Когда жизнь в этом доме стала невыносима, Геннадий позвонил Валентине и попросил о помощи. Пожилая женщина, не раздумывая, согласилась. С тех пор, начиная с сентября прошлого года, они и живут вместе, деля друг с другом хлеб и кров.

Как жить?..

Неделю назад у Геннадия произошел сердечный приступ. Валентина, обнаружив его лежащим на полу, вызвала «скорую», которая отвезла его в 16-ю горбольницу. Врачи, решив, что Юртаев пьяный и поначалу его принимать не хотели. Потом, убедившись в обратном, определили Геннадия в отделение общей терапии, не назначив ему никаких лекарств.

И только наутро, сняв кардиограмму, обнаружили у него обширный инфаркт миокарда. А при более тщательном обследовании – еще и микроинсульт, и сахарный диабет. Перевезли Геннадия в реанимационное отделение, где он провел два дня. Там он более-менее пришел в себя.

«Потом меня перевели в кардиологию. В палате лежали двое больных, которым при мне сделали по две капельницы, а мне – ничего, - сетует Геннадий. - Ноги, которые начали гнить, с момента поступления в больницу ни разу не обработали. Вечером пришел дежурный врач, дал команду медсестре, та перекисью ноги обработала, накидала мазь, залепила тампоном, а бинтов никаких не наложила - говорит, мол, а вы носок сверху наденьте».

Наутро после этого пришел врач, измерил давление и сказал Геннадию, что у него всё нормально. Так и не дождавшись получения каких-либо лекарств, после обеда, решив, что здесь ему уже никак не помогут, и, написав заявление, что никаких претензий к медперсоналу не имеет (только чтобы отпустили), Геннадий уехал домой.

Как дальше жить, этот 48-летний человек не знает. Работать он не может, поскольку даже по квартире передвигается с трудом. Геннадий имеет 16 лет трудового стажа, но ввиду того, что в момент оформления пенсии по инвалидности в госархиве не смогли отыскать все данные по его работе, а только за последние 4,5 года, пенсию он получает минимальную – в размере 127 тысяч сумов (примерно 45 долларов).

Хотя, по указу президента республики от 15-го декабря прошлого года, инвалиды с детства и граждане, вышедшие на пенсию без трудового стажа, должны получать минимальную пенсию в размере более 180 тысяч сумов (62 доллара).

Уже год Геннадий лелеет надежду попасть в дом престарелых. С просьбой помочь в этом деле он обращался к председателю Комитета Олий Мажлиса по социальной защите населения, к заместителю уполномоченного по правам человека и даже в православную епархию, но всё без толку.

Например, в секретариате уполномоченного по правам человека Геннадию сказали, что сначала он должен обратиться в Минздрав, дождаться от них ответа, если ответ не устроит, обратиться с жалобой в суд, если суд откажет в приеме заявления, то только после этого он может обратиться в вышеупомянутый секретариат.

«Я говорю, а если я возьму канистру, приду к Олий Мажлису и себя подожгу, тогда вы ускорите этот процесс? Зачем государство вынуждает меня идти на такие меры, куда мне деваться?», - спрашивает Юртаев.

В Ташкенте функционирует лишь одно учреждение, подобное советским домам престарелых – Республиканский пансионат ветеранов войны и труда «Саховат» («Щедрость»). Разумеется, в первую очередь места в нем выделяются для самих ветеранов, всем остальным – только на платной основе: 515 тысяч сумов в месяц (180 долларов). Которых у Юртаева нет, и не предвидится.

Но даже платных мест в пансионате дефицит. Например, на сегодняшний день их вообще нет. К тому же за эти деньги проживающих обеспечивают лишь питанием и экстренной медпомощью, если таковая требуется. Все лекарства – за дополнительные средства.

Геннадий обратился за помощью в Общество Красного полумесяца, которое реально помогает таким инвалидам, как он, и может обеспечить ежемесячным денежным пособием в размере до 200 тысяч сумов (70 долларов), необходимыми лекарствами на периоды лечения в стационаре, продуктами питания.

Но для того, чтобы получить эту помощь, необходимы справка из райсобеса о размере пенсии и справка из махаллинского комитета о том, что он человек малоимущий.

Справку из райсобеса Юртаев взял, а вот с махаллинским комитетом проблема: по месту прописки, ввиду того, что он по этому адресу не проживает, такую справку не дают, также как и не дают в месте фактического проживания – на 16-м квартале Чиланзара, поскольку он в квартире пенсионерки Валентины не прописан.

Что в итоге делать, Геннадий не знает. «Может, повеситься? – спрашивает он. – Смерти я не боюсь, а жить так, как сейчас, невозможно…».


Сид Янышев