Сегодня сторонники бывшего президента возмущаются приговором его сыну Кадыру: четыре года лишения свободы. Говорят о политическом преследовании, зависимых судах, отсутствии справедливости. Вопросы тут действительно есть. Чего стоит хотя бы закрытый процесс, после которого общество так и не смогло самостоятельно оценить доказательства обвинения. Но каждый раз, слушая эти рассуждения, я вспоминаю другого человека, Азимжана Аскарова.
Правозащитник умер за решёткой 25 июля 2020 года в возрасте 69 лет, так и не дождавшись освобождения. Ему не помогли ни обращения международных организаций, ни решения правозащитных институтов, ни многочисленные свидетельства нарушений при расследовании и в суде. За два месяца до смерти, 13 мая, Верховный суд оставил в силе его пожизненный приговор. Вопрос я хочу адресовать прежде всего самому Алмазбеку Шаршеновичу: где было ваше стремление к справедливому правосудию, когда за решёткой находился Аскаров?
Дело возникло в 2010 году, ещё до вашего президентства. Но вы были одним из непоследних членов Временного правительства того периода, которые инициировали заключение Аскарова. Обвинение было связано с трагическими июньскими событиями и убийством сотрудника милиции. И став президентом в декабре 2011-го, лет у вас была возможность добиваться того, чтобы дело, вызывавшее серьёзнейшие вопросы у международных правозащитников, рассмотрели в соответствии с требованиями справедливого судопроизводства. Вместо этого вы защищали приговор. В 2013 году в Брюсселе вы заявили, что доказательств невиновности Аскарова нет, зато есть свидетели его вины. И вы использовали этот аргумент, не уделяя должного внимания установленным нарушениям судебного разбирательства.
В 2016 году Комитет ООН по правам человека признал, что Кыргызстан нарушил права Аскарова, в том числе запрет на пытки и право на справедливое разбирательство, и потребовал его освободить и отменить приговор. Это не были обращения иностранных политиков или НКО. Это выводы международного договорного органа по индивидуальной жалобе на действия государства. Аскаров остался в заключении, а в 2017 году в Брюсселе Атамбаев назвал его сепаратистом. Представьте картину: когда требовали пересмотра дела, президент ссылался на независимость судов, а когда нужно было публично заклеймить осуждённого, сдержанность куда-то исчезала.
Дело не ограничилось заявлениями. История Аскарова стала одним из поводов для изменения конституционного устройства: после выводов Комитета ООН власти поставили вопрос о соотношении международных обязательств и национального законодательства, и конституционная реформа 2016 года затронула порядок исполнения решений международных органов по правам человека. Было бы неверно утверждать, что реформу затеяли ради одного Аскарова, но его дело оказалось в центре спора о том, насколько международные механизмы способны влиять на кыргызстанское правосудие.
Получается занятная картина. Когда международные институты требовали справедливости для Аскарова, власть объясняла, почему вмешиваться в решения судов нельзя. Когда преследование коснулось самого Атамбаева и его окружения, он сам и его сторонники стали кричать, что суды зависимые, следствие сомнительное, приговоры политически мотивированные. Неужели? А где вы были раньше, когда Аскаров годами сидел, когда эксперты указывали на нарушения, когда больной пожилой человек продолжал отбывать пожизненный срок?
Те, кто вчера безоговорочно доверял судебным решениям по делу Аскарова, сегодня называют несправедливым любой приговор члену семьи бывшего президента. И им сложно понять, что если у них понятие справедливость, включается только при упоминании знакомой фамилии, это не справедливость. Это политическая лояльность.
Требовать справедливого суда для Кадыра правильно. Только принципы не должны зависеть от фамилии заключённого.
Аскаров не победил в юридическом смысле: приговор остался в силе, сам он умер в заключении, и даже после смерти государство не восстановило его доброе имя в судебном порядке. Но его история продолжает ставить перед государством вопросы без убедительных ответов, и в этом смысле он оказался сильнее обстоятельств, лишивших его свободы и жизни. Атамбаев же, имея всю полноту президентской власти, не оставил после себя судебной системы, которой сегодня безоговорочно доверяли бы даже его собственные сторонники. Один умер, так и не добившись справедливости. Другой дожил до времени, когда он требует справедливости к себе и для собственной семьи.
Поэтому история Азимжана Аскарова не о посмертном оправдании, которого не было. Она о цене правосудия, которое не состоялось. И да, Аскаров хоть и умер в заключении, но остался свободным и непобежденным.
