Тем не менее, кое-какие выводы исходя из доступного нам материала мы сделали. В зависимости от своей субъективности, политических предпочтений, источников информации и многих других факторов, которые формируют нашу оптику, мы обратили внимание на те или иные аспекты произошедшего и попытались выработать ту или иную повестку.
К сегодняшнему дню для многих, кто пристально следил за реакцией общественности на эти события, полагаю, стала очевидна разница между узбекоговорящей и русскоговорящей аудиториями. Если первые были склонны, как уже отметили некоторые пользователи, объединиться в патриотическом, а иногда даже в шовинистическом порыве, вокруг таких лозунгов как «Территориальная целостность Узбекистана неделима!», «Нет сепаратизму!», «Отменить Каракалпакстан!», то вторые как правило указывали в первую очередь на провал в коммуникации между властью и народом, просчет властей и в целом искали причины произошедшего в действиях самих властей.
Деление, которое я делаю, оно очень условно. И там, и тут были те, кто не подпадают под эту условную схему. Но, мне кажется, для многих стала в некоторой степени сюрпризом реакция первой группы - узбекоговорящих. И особенно тех из них, кто довольно критично был настроен по отношению к нынешней власти. Те, кто считали себя оппозиционерами, ярыми критиками режима, самыми объективными журналистами и поборниками демократии и свободы, в миг превратились в ультранационалистов. Не буду перечислять всех, но для наглядности приведу пример лишь нескольких из них.
Оппозиционный политик с опытом, Мухаммад Салих, комментируя события на канале «Голоса Америке», в частности, сказал: «За этими событиями надо искать другую огромную силу. Люди сами по себе не выходят за какими-то придуманными лидерами. За ними стоит Россия. На это надо смотреть серьезно. Нельзя их толковать исключительно с точки зрения каких-то демократических принципов или прав человека. Если мы будем забывать политическую подоплёку, и сразу перейдем к разговорам о демократии, то поступим несправедливо. И по отношению к собственному народу, к каракалпакам и вообще к правде».
Журналист и критик режима Улугбек Ашур, который приобрел в последние годы довольно большую аудиторию в Ютюбе, в свою очередь отметил, что поправки стали лишь поводом для сепаратистских ячеек, чтобы мобилизовать общество за выход из состава Узбекистана. Не забыл он напомнить «братьям каракалпаком», откуда они пришли и по чьей милости получили те земли, на которых они живут. Поправки, продолжил он, были давно назревшим вопросом, поскольку в странах с наличием нацменьшинств то там, то тут происходят кровопролития. Примером тому служат Луганск и Донецк, заключил он. Далее он предложил полностью исключить слово Каракалпакстан из Конституции, одновременно признавая ответственность за произошедшее как местных властей, так и «сепаратистов».
Пожалуй, самое, можно сказать, оппозиционное издание «Eltuz», которое остается заблокированным в стране, приняло откровенно антикаракалпакскую позицию. Не обошлось без напоминания о том, как они получили земли, без дискредитации лидеров акций протеста и без лозунгов про неделимость. Сепаратизм был главным нарративом, через который все события интерпретировались. Дошло до того, что издание начало критиковать зарубежные СМИ - «BBC Uzbek» и «Радио Свобода» за лояльность к «сепаратистам» или за необъективное, на взгляд редакции, освещение событий в Каракалпакстане.
Выделились и недавние жертвы репрессий, которые на своем опыте испытали то, что теперь предстоит испытать активистам в Каракалпакстане. Это Акром Малик, поэт и писатель, обвинённый в 2016 году по статье «Посягательства на конституционный строй Республики Узбекистан» и вышедший на свободу в 2020 году. Он один из первых после начала волнений в Каракалпакстане, выступил с обращением к президенту, в котором предложил упразднить Каракалпакстан как республику и убрать все статьи, касающиеся этой республики из Конституции. Журналист Бобомурод Абдулла, с похожей биографией, который неоднократно подвергался арестам за свои статьи и подвергался пыткам, выступил с тем же предложением - упразднить и превратить Каракалпакстан в область. Так или иначе риторику «сепаратизма» и подъем этно-национализма среди общественности поддержали журналист со стажем, свидетель Наманганских событий в начале 90-х, критик каримовского режима Носир Зокир; журналист и узник совести, проведший 19 лет своей жизни в тюрьме, Юсуф Рузимурод, и другие.
Нарратив про угрозу сепаратизма поддержали и более молодые блогеры и журналисты, писатели, представители т.н. творческой интеллигенции, которые порой довольно критично отзывались о тех или иных действиях властей. Не буду их перечислять, но они те, кто в значительной степени формируют общественное мнение в узбекоязычной блогосфере. Некоторые из них уже успели кооптироваться с властью, а некоторые еще нет. Общим местом для них в этих событиях была поддержка государственного нарратива, которая сразу за этими событиями начала искать заговор и влияние внешних сил; пыталась показать всех протестующих исключительно с негативной стороны; искала «провокаторов», которые якобы всеми этими акциями манипулировали и направляли людей.
По моим ощущениям 80 процентов узбекоговорящей аудитории были склонны винить самих каракалпаков в произошедших событиях и даже позволяли себе высказывания, способные разжечь межнациональную рознь между двумя родственными народами. Их общий посыл можно сформулировать следующим образом: «да, власти возможно и допустили ошибку, но даже после того, как президент отменил предлагаемые поправки, касающиеся Республики Каракалпакстан, они не прекратили беспорядки и без жестких мер сепаратизм угрожал бы территориальной целостности всей страны». Что интересно, даже обычно очень критично настроенные к власти ресурсы и личности объединились вокруг государства и флага под названием «территориальная целостность государства».
Власти сейчас пытаются продать населению нарратив про внешнюю угрозу, заговор, сепаратистов, «цветную революцию» и всячески минимизировать свое фиаско - полный провал в коммуникации и безосновательное применение силы. Через все местные СМИ идут репортажи про раненных и избитых военнослужащих, но ни одного про самих каракалпаков, количество жертв и раненых среди которых в разы больше. Мы все видели эти видео с разорванными телами и ужасными ранениями среди местных жителей. Мы видели также видео с избиениями военнослужащих, которых заставили раздеться и маршировать с флагом Каракалпакстана. В тех же видео мы видели, как люди всё-таки призывали больше их не трогать, мол, они своё получили. И несмотря на то, что любое насилие есть зло и оно должно осуждаться, пока мы наблюдаем сильный перекос в сторону защиты «своих», то есть военнослужащих. И эта картина произошедшего так или иначе поддерживается общественностью.
Мы пока не можем сказать, кто первым начал применять насилие. Но нам известно, что в первый день акций всё было довольно мирно. Жители требовали, чтобы освободили журналиста и блогера Даулетмурата Тажимуратова, правоохранители вели себя довольно спокойно, разрешая людям вокруг спокойно снимать себя. В толпе, рядом с жителями свободно ходили представители органов правопорядка. Им даже из местных магазинов раздавали воду. Неизвестно, допустят ли независимых журналистов и международные институты к расследованиям этих трагических событий, но попытка дискредитации самого протестного движения, а не объективная оценка произошедших событий, очевидна. И скорее всего подобный порядок вещей будет поддержан той волной национализма, которую мы сейчас наблюдаем.
Но какие основания были у этой части гражданского общества для защиты той позиции, которую они стали защищать? Насколько основательны разговоры о сепаратизме и территориальной целостности? Почему не жертвы этих событий в лице жителей Каракалпакстана и целесообразность применения силы против протестующих стали основным объектом беспокойства для уже бывших «критиков»? Почему однозначные фото и видеоматериалы с ужасными ранениями не стали объектом беспокойства, а стали сами люди, наши с вами сограждане?
Я хотел бы начать того, с чего начали наши бывшие критики режима, а именно с территориальных претензий. С того, что кто-то когда-то на какие-то земли откуда-то пришел. Надо ли говорить, что в данной теме, любые исторические аргументы - откровенно глупы и бессмысленны. Никакой более-менее адекватный человек с высшим образованием не станет сейчас, в 21 веке, спорить о том, кому какие земли исторически принадлежали.
Хотелось бы здесь процитировать отрывок из выступления представителя Кении Мартина Кимани в Совбезе ООН, зачитанный после начала ужасной войны России против Украины: «Кения, как и почти любая другая страна Африки, родилась из обломков одной из империй. Границы наших стран чертили не мы, а чиновники в столицах далеких колониальных метрополий: Лондоне, Париже и Лиссабоне. Их не волновала судьба древних народов, которые они рассекали на части. Сегодня по другую сторону границы любой африканской страны живут наши соотечественники, с которыми у нас прочные исторические, культурные и языковые связи. Если бы в момент объявления независимости мы решили добиваться таких границ для наших государств, которые отражали бы их этническое, расовое или религиозное единообразие, мы бы до сих пор, много десятилетий спустя, вели кровавые войны».
Вы хотите войны? Что вы готовы поставить на кон, чтобы подчинить себе каракалпаков? Зачем нам сейчас ворошить историю? Хотим мы того или нет, эти границы, (благо в пределах Узбекистана! А мог ведь Каракалпакстан оказаться в составе более близкого к нему культурно и лингвистически Казахстана, и вы бы ни слова не проронили) были прочерчены и в 1993 году договор между Каракалпакстаном и Узбекистаном был заключен. Пусть формально с тех пор Каракалпакстан обладал автономией, но фактически был превращен в одну из областей нашей республики. Выход из состава Узбекистана невозможен «благодаря» другим статьям Конституции и конституционного Закона о референдуме.
И сколько бы эксперты по конституционному праву ни говорили о правовой коллизии, все 30 лет мы жили с этим консенсусом. Договор дороже денег. Какие у нас есть основания в одностороннем порядке нарушать договор, который мы сами фактически и не соблюдали? Неужели так сложно понять ту символическую ценность, которую для них представляют эти статьи? Дают им минимальную возможность чувствовать себя каракалпаками, [народом] с собственной идентичностью? Как мы сами отнеслись бы к тому, чтобы Советский союз лишил нас в какой-то момент пусть условного, но права на выход из состава СССР? Для каракалпаков эти статьи такой же вопрос чести, как для вас национальная независимость.
Господа бывшие «критики режима», вам не кажется, что вы не только авторитарны, но еще и непоследовательны? Как вы можете сегодня оправдывать одностороннее и авторитарное лишение статуса и политической субъектности отдельной республики и одновременно ратовать за политический плюрализм и демократию? Отдельные из вас решили, что сейчас не время для разговоров о демократии. Когда тогда, если не сейчас? Когда хотя бы словом надо доказать, что вы завтра, придя к власти не будете действовать так же авторитарно, как и нынешняя власть? Как можно упразднять на время демократические принципы, а потом снова ратовать за демократию и свободу? Кто из вас теперь в состоянии убедить людей в том, что вы так же не узурпировали бы когда-то власть, как это сделал Каримов? Какая разница под каким предлогом? У него тоже были свои основания - государственная безопасность, неготовый тупой народ, религиозные фанатики и т. д. В общем, знайте, вы все себя дискредитировали. Демократ - это тот, кто остается верным своим принципам в любой ситуации без исключения. И тут я бы хотел выразить благодарность старым оппозиционерам Жахонгиру Мухаммаду и Пулату Ахунову.
Что касается нарратива про сепаратистов, который так охотно был подхвачен этой частью общественности. Достаточно почитать экспертные мнения и научные статью на эту темы, чтобы понять, что сепаратизм в этих событиях не имел такой силы, чтобы угрожать территориальной целостности нашей страны. Вообще, было бы наивно полагать, что наше полицейское государство дало бы хоть минимальный повод для этого. В сети достаточно статьей про то, как любой актинизм в республике подвергался репрессии. Угрозы, избиения, преследования, террор в этой отдаленной республике давно стало обыденностью, и мало что поменялось даже после смены власти. О чем говорить, если нынешний глава республики - из бывшего КГБ. Нужна ли была ваша медвежья услуга? Да, в 2008 году, а потом после 2014 года за рубежом создавались различные сепаратистские движения и партии, но внутри страны они не пользовались широкой поддержкой. Не только Алга Каракалпакстан, но и старые узбекские партии были маргинализированы. Не имели и не имеют до сих пор никакого мобилизационного потенциала, не в обиду оппозиционерам.
Еще в 2015 году газета The Guardian писала, что эти новые сепаратистские движения не представляют серьезной политической силы. Может быть поэтому, пишет автор статьи, СНБ (Служба национальной безопасности Узбекистана – ред.) тогда, известная своей жесткостью по отношению к оппозиции, не преследовали представителей этого движения. Наоборот, самая большая угроза для каракалпаков - сами сепаратисты, утверждал тогда автор статьи. «As an ethnic Karakalpak, however, I believe that Sagidullaev and his supporters have harmed Karakalpaks, especially those living outside Karakalpakstan. Karakalpaks who would support moves towards full independence are believed to be in the minority. This, combined with the apparent threat of a high-profile campaign that actually lacks a real plan or policies could give Uzbek authorities an opportunity to extend control over Nukus under the guise of ensuring regional stability».
У нас нет социологии, нет цифр, нет опросов, для того, чтобы точно знать уровень сепаратистских настроений в республике. Однако решение правительства включить соответствующие статьи говорит нам о том, что скорее всего они тоже, имея на руках данные, делали вывод о том, что сепаратистские настроения незначительны.
Зато социально-экономические проблемы, кумовство и коррупция, проблемы со здоровьем населения очевидны, по доступным данным. Каракалпакстан на последнем месте в стране по индексу человеческого развития, там самый высокий уровень материнской и детской смертности, самый низкий уровень продолжительности жизни, самый высокий уровень туберкулеза, самый высокий уровень содержания канцерогенов в крови, в 40 раз превышающий норму, самый низкий уровень гемоглобина. Каракалпакстан является одним из беднейших регионов Узбекистана и больше, чем кто-либо другой, пострадал от высыхания бывшего Аральского моря, с частыми засухами, все меньшим количеством питьевой воды, разваливающейся экономикой, чрезвычайно высоким уровнем заболеваемости раком из-за минеральных солей, выброшенных с бывшего морского дна, и ожидаемой продолжительностью жизни, которая упала как скала с 1980-х годов.
У населения республики есть веские причины жаловаться. Как это обычно бывает, массовые акции такого характера редко гомогенны. Кто-то вышел действительно из сепаратистских мотивов, кто-то из-за задержания блогера, а кто из злости к Ташкенту из-за того политэкономического порядка, который сложился в республике. В Ташкенте, наверное, думали, что достаточно подкупить каракалпакскую элиту и точечно репрессировать активистов. Просчитались. В итоге мы имеет то, что имеем. И причина всего произошедшего не желание жителей поскорее выйти из состава Узбекистана - то, что это практически невозможно, понимают и сами жители республики, если судить по тем интервью, которые они успели дать, - но невозможность достучаться до властей. Отсутствие обратной связи, минимального уровня партиципаторных механизмов. О чем говорить, если все без исключения депутаты оказались очень далеки от проблем и чаяний простых людей.
Но несмотря на кучу других мотивов именно сепаратизм стал основной темой для старых критиков. Даже если это так, даже если большинство населения Каракалпастана желает выйти из состава Узбекистана, то почему для предотвращения сецессии мы сразу прибегает к авторитарным методам? Почему угрожаем насильно превратить Каракалпакстан в одну из областей? Разве это решение? Почему нет всеобъемлющей социально-экономической и гуманитарной повестки, которая так очевидна в этой истории? А много национального псевдо-величия, объединения вокруг ненависти к людям, которые воспользовались на самом деле своими политическим правом на митинг, который де-факто упразднен в нашей стране.
Подводя итог, хотелось бы сказать, что не меньше, чем то, что произошло в Каракалпакстане, меня поразила реакция нашей общественности, критической её части, которая оказалась не в состоянии отрефлексировать свои противоречия и в конце концов сама превратилась в то, что критиковала все эти годы. Что же теперь будет? Заручившись вашей поддержкой и карт-бланшем, десятки, если не сотни людей будут отправлены за решетку. Нам скажут, что группа людей действовала по заранее спланированному сценарию, чтобы объявить независимость Каракалпакстане. Вашему ликованию не будет предела. Случаи непропорционального применения силы не будут расследованы. Кто начал применять силу и какова была последовательность событий останутся неизвестными. Пару дел навесят для отчета, а виновники останутся ненаказанными. Все без исключения массовые политические акции будут демонизированы на следующие 10-15 лет. Любая акция будет подавляться на корню, а на координаторов будут вещать ярлык «провокаторов». Снимут несколько фильмов, как героически мы защищали территориальную целостность, а вы будете их смотреть в кинотеатрах и хлопать в ладоши. Обнулимся и будем счастливо жить в Новом Узбекистане с новым чувством национальной гордости. А разве может быть иначе?
