Неужели теперь за проверку современных художественных книг взялись нафталиновые рецензенты, словно оставшиеся в 1937 году? С каких пор искусство должно проходить идеологическую экспертизу? И кто дал этим людям право решать, что творцу можно изображать, писать и говорить?
История уже показала, к чему приводит подобный подход. К сожалению, некоторые так и не извлекли уроков из прошлого.
***
Рецензия, напоминающая репрессии 1937 года
(Статья шестнадцатилетней давности)
В основу уголовного дела, возбужденного в конце 2009 года, легли фотокнига Умиды Ахмедовой «Женщина и мужчина: от рассвета до заката», изданная в 2006 году, и её документальный фильм «Бремя девственности».
Силовые структуры, пытавшиеся представить первую женщину-оператора и фотографа Узбекистана Умиду Ахмедову преступницей, вновь пустили в ход методы, унаследованные от НКВД. Они поручили людям, именуемым «экспертами», написать коллективную рецензию против Ахмедовой.
Во времена горбачёвской гласности в Узбекистане были открыты архивы КГБ, и стали известны доносы, написанные на представителей узбекской интеллигенции, поэтов и писателей.
На основании документов КГБ писатель Набиджон Бакий в своей книге «Казнённые» приводит коллективную рецензию, написанную на Абдуллу Кадыри, Фитрата и Мунаввар-кори.
На основании этой рецензии, под которой стояли подписи С. Хусаинова, Н. Охундия, Олим Шарофутдинова и Гафура Гуляма, Кадыри и Фитрат были приговорены к расстрелу.
Прошло более семидесяти лет. Кадыри и Фитрат были реабилитированы, а одна из улиц Ташкента получила имя Фитрата.
Сегодня в следственном изоляторе МВД, расположенном именно на улице Фитрата, продолжается допрос - почти так же, как семьдесят лет назад.
А на столе следователя лежит коллективная рецензия, написанная против обвиняемой.
«Своими фотографиями ты выставляешь узбекский народ дикарями», - кричит следователь.
Обвиняемая, которую допрашивают по обвинению в оскорблении узбекского народа, - Умида Ахмедова, первая женщина-кинооператор Узбекистана. На последней странице рецензии, послужившей основанием для возбуждения уголовного дела прокуратурой, перечислены имена её авторов.
Этот документ, под которым поставили подписи представители различных слоёв узбекского общества, навсегда вписал в историю имена людей, подписавших его.
Документ называется «Заключение по результатам комплексной экспертизы».
5 августа 2009 года следователь по особо тяжким преступлениям прокуратуры города Ташкента Мусаев подписал постановление о проведении экспертизы фильмов и фотографий кинооператора Умиды Ахмедовой.
Так появился документ, названный экспертным заключением.
Под ним поставили подписи психологи Ташкентского государственного педагогического университета имени Низами (ТГПУ) Расулева Р., Хикматуллаева Р., представители Комитета по делам религий Шарипов С. и Шковородюк О., сотрудница Центра духовности Гафарова З., а также Нарзуллаев Г. и Акмалов А. из Центра пропаганды и духовности.
На основании этого документа против кинооператора Умиды Ахмедовой было возбуждено уголовное дело по статьям 139 и 140 Уголовного кодекса Узбекистана - клевета и оскорбление.
Для следователя Нодира Ахмаджанова, допрашивавшего Ахмедову на начальном этапе расследования, этот документ стал достаточным основанием.
Одна из фотографий, подвергшихся осуждению в коллективной рецензии.
Приведём выдержку из этого документа:
«95 процентов фотографий сделаны в отсталых отдалённых кишлаках, и на них отражены исключительно тяжёлые, полные лишений стороны жизни. В этом можно убедиться, увидев портреты сельских женщин, плачущих с закрытыми лицами, несущих в тазах корм для скота, забирающихся на крышу, чтобы подмести её».
По мнению авторов заключения, Ахмедова фотографирует не благополучную и обеспеченную жизнь узбекского народа, а исключительно её негативные стороны.
Ещё одна цитата:
«Автор любит фотографировать уборщиц. Как будто в городах женщины не способны заниматься ничем, кроме уборки. Увидев снимки продавца ковров, склонившего голову в ожидании покупателей, уличного бродяги, уснувшего, прислонившись к памятнику, и старухи, занимающейся попрошайничеством, человек приходит к выводу, что узбекский народ не знает ничего, кроме лишений».
Даже эта фотография женщины-уборщицы показалась рецензентам оскорбительной.
Итак, единственный вывод, который можно сделать из восьмистраничного документа, подписанного семью людьми, таков: Умида Ахмедова изображает собственный народ дикарями.
Неужели объектив фотоаппарата способен создавать то, чего не существует?
По словам Нуриддина Сафаева, декана факультета психологии ТГПУ имени Низами, где работают учёные, подписавшие документ, две женщины-психолога регулярно дают подобные заключения. Они анализируют воздействие фильмов на подсознание, пояснил Сафаев.
- Есть такие вещи. Говорят о 25-м кадре и о многом другом. Всё это, мол, воздействует прежде всего на сознание людей, - сказал Сафаев.
При этом Сафаев заявил, что не может влиять на мнение психологов, подготовивших заключение.
По словам узбекского журналиста Шарофа Убайдуллаева, люди не подписывали подобные документы по собственной воле.
- Люди подписывают такие заключения, даже не читая их. Когда нужно подготовить заключение, им не говорят: «Ознакомьтесь и выскажите своё мнение». Им дают указание: «Подпиши это». Большинство таких документов, как правило, поступает сверху, из СНБ. Ведь у СНБ есть специальный отдел, - говорит Шароф Убайдуллаев.
Однако сотрудник Центра духовности Узбекистана не стал скрывать своего отношения к подобным фотографиям и фильмам.
- На мой взгляд, такие фильмы имеют и отрицательное воздействие.
Корреспондент: На кого? На молодёжь они оказывают отрицательное влияние?
- Конечно, на молодёжь. Если девушка окажется девственницей или не окажется, эта тема может закрепиться у неё в сознании, и у неё может сложиться неправильное представление о девственницах. А в дальнейшем это может привести к тому, что мужчины станут бросать девушек перед свадьбой, - заявил сотрудник Центра духовности Узбекистана.
Представитель Комитета по делам религий, поставивший под заключением витиеватую подпись, выслушал наш вопрос, но предпочёл оставить его без ответа.
По мнению ташкентского художника Бобура Исмоилова, хорошо знакомого с творчеством Умиды Ахмедовой, абсурдно считать клеветой то, что отражено в объективе фотоаппарата.
— Я знаю творчество Умиды. Среди того, что я видел собственными глазами, мне никогда не встречалось ничего подобного. Мне нравятся её работы. Она творческий человек. Есть такое направление - репортажная фотография. Вы берёте фотоаппарат, идёте на базар и фотографируете то, что существует в действительности, - говорит Бобур Исмоилов.
Писатель Олим Отахон назвал появление подобного заключения позором.
- Прежде всего, само возбуждение этого уголовного дела я считаю оскорблением всего человечества, прав человека, демократии и будущего узбекского народа, которому предрекают великое будущее. Ведь произведение искусства никогда не было и не может быть руководством к совершению преступления или основанием для возбуждения уголовного дела.
Когда-то Абдуллу Кадыри обвиняли в национализме за то, что он изображал жизнь состоятельных ташкентских и ферганских семей, торговцев и представителей определённых социальных слоёв. Но в этом не было никакого национализма.
Точно так же и Умида Ахмедова взялась за важное дело, и её за это нужно приветствовать.
В художественном произведении есть вещи, которые невозможно выразить словами или передать музыкой. Есть мгновения жизни, которые невозможно передать кистью художника, но которые можно запечатлеть с помощью фототехники и превратить в произведение искусства. И это не просто возможно - это необходимо делать. Подобное искусство развивается даже в самых отсталых странах мира.
Те, кто написал письмо, ставшее основанием для возбуждения уголовного дела, - психологи Хикматуллаева и Расулева - совершенно не понимают, что такое искусство, что такое гуманизм и человечность в искусстве.
Весь народ должен осудить их. Они, мягко говоря, совершили поступок, достойный осуждения.
Я даже не знаю, существуют ли в Комитете по делам религий такие люди, как некий Шарипов. Кто отвечает за духовность узбекского народа? Разве за неё отвечают два человека из Комитета по делам религий? За неё отвечает сам народ.
Если бы всё это было нарисовано, сфабриковано, если бы таких людей не существовало, тогда был бы другой разговор. Но пусть художники, фотографы показывают не только плохие, но и хорошие стороны жизни. Пусть снимают! Пусть изображают наших женщин, занимающихся спортом, получающих премию имени Зульфии, поднимающих флаг страны. Когда-то, в 1937 году, мы уже видели подобные фотографии: женщины в коротких трусах и белых майках с гордо поднятой грудью несли флаг и считались героинями Олимпиады. Пусть появляются художники, которые будут изображать и такие стороны жизни. Пусть выходят фотографы и снимают. В чём их вина?
Ведь она просто сделала фотографии. Это же мгновения жизни, ставшие произведением искусства!
Я сам каждый день бываю в Старом городе. Я сам старогородец. На базаре можно увидеть множество женщин - грязных, измученных, плачущих. Женщин, которые словно оказались в положении тех, кто жил во Франции в 1792 году. Старух с выпавшими зубами, с выпавшими волосами, молодых девушек, преждевременно состарившихся. Старух, занимающихся попрошайничеством возле мечетей и кладбищ. И таких женщин очень много.
Они не просят милостыню, а зарабатывают на жизнь тяжёлым трудом, торгуя сигаретами. И среди них есть удивительно красивые женщины. Я со многими из них разговаривал.
Что касается тайны узбекских обычаев, связанных с чимилдиком и гушангой, то никакой тайны здесь нет. Каждый мужчина видел чимилдик. Как это может быть тайной? Может ли то, что известно всем, оставаться тайной? Все мы видели чимилдик, и будущие поколения тоже будут его видеть.
А сам этот Шарипов разве никогда не видел чимилдик? Значит, он никогда не бывал в брачной комнате. Все видят чимилдик, все его видели. То, что известно всем, не может быть тайной.
А что такое менталитет? Что плохого в том, что человек фотографирует? У нас каждый день проходят свадьбы и торжества, в которых участвуют от пятидесяти до тысячи человек. Разве это может быть тайной?
Одна несчастная женщина занимается фотографией, чтобы запечатлеть жизнь и поднять её до уровня художественного произведения. Разве это преступление?
Как говорил Хамза Хакимзаде Ниязи в пьесе «Бай и батрак»: «Доколе мы будем точить нож угнетения для богачей?» Вот эти люди и продолжают точить нож угнетения!
Я совершенно уверен: ни прокуратура, ни другие государственные органы не способны анализировать произведения искусства. Было бы ошибкой утверждать, что они абсолютно ничего не понимают в искусстве, но дать ему профессиональную художественную оценку они не могут.
Возьмите сами фотоаппарат, выйдите к людям, покажите нам яркие мгновения их жизни так, чтобы нам захотелось последовать их примеру. На фотографиях Умиды Ахмедовой нет никакого преступления.
Я расцениваю происходящее как попытку дискредитировать репутацию узбекского народа, которому предрекают великое будущее. Как попытку вызвать гнев народа, живущего в обществе, которое заявляет о своём стремлении к демократии. Это провокация, - заявил шестнадцать лет назад Олим Отахон.
***
Это заключение шестнадцатилетней давности - документ, разоблачающий политическую ситуацию в Узбекистане, которая, судя по всему, за эти годы так и не изменилась.
Статьи по теме:
Как судили Умиду Ахмедову. Часть 2. Апелляционный процесс
Прокуратура Ташкента: Умиду Ахмедову осудили правильно
Узбекистан: Травля Умиды Ахмедовой выплеснулась на страницы газет