Но судьба монументальной фрески Чингиза Ахмарова, украшавшей стены, покрыта мраком. Вероятно, ее судьба предрешена: бульдозер, как когда-то в Доме кино, истребит эту роспись, как ничтожный декор.
Кроме Гузаль Бегим и Шукура Джаббора ни один поэт, ни один писатель не осмелился воскликнуть: «Оставьте музей в покое». Награждённые квартирными привилегиями, титулованными лауреатами - все они предпочли молчание, словно в этом молчании кроется высшая мудрость.
Когда-то, в эпоху Кадыри, тоже молчали, когда его казнили. Так же молчат и теперь, когда стирают культурную память. Как тихо молчали кинематографисты, когда разрушали Дом кино.
И вот теперь оба здания - и Дом кино, и Литературный музей, обречены лишь потому, что расположены в идеальных локациях, притягивающих корысть.
Я понимаю, что хоть ты и пишешь письмо президенту, в котором надеешься: «Ну вы же любите культуру, вы же не знали, как же так?» - но это всё, как всегда, пустые надежды.
Как когда-то говорили про изнасилованных женщин: «Слишком красива, сама виновата». Так и в этом «новом Узбекистане»: стоит лишь историческому зданию погибнуть, как тут же виновато само «место», где оно стояло.
Я знаю лишь два случая, когда общественное давление остановило снос.
Театр «Ильхом» и ресторан «Голубые купола».
Но удивительно: эти здания защищали исключительно русскоговорящие. Они не боялись бросить вызов властям. А вот «титульная нация» - благонамеренные блогеры, как тот самый Мусаев, - они с радостью поднимали митинги за снос, требовали снести «Голубые купола». А русскоязычные кричали громко, не боясь властей.
За последние 150 лет власть здесь всегда приходила с Москвы, как сорняк, посаженный в чужую почву. Поэтому управляющая элита инстинктивно боится крика, исходящего с московским акцентом. Именно поэтому и «Ильхом», и «Голубые купола» чудом уцелели.
А местные, подобно охлосу, могут плакать и умолять: «Пожалейте наш музей», но их слезам никто не поверит.
Директор музея, Шахноза Назарова, в ответ на вопросы корреспондента Газеты uz, с надменной пустотой произнесла: «Здание морально устарело».
Ну, слава богу, хоть она не директорствует в Италии или Франции, иначе бы она уже разрушила Пизанскую башню, заявив, что «она морально устарела».
Представьте: коллекцию Лувра, включая Мону Лизу, берут и перевозят в заброшенный склад за пределами Парижа, а само здание Лувра передают под ресторан. Неужели тогда директор сказал бы: «Здание не важно. Важно наследие»? Ведь музей - это не просто экспонаты, это их дом, это сама атмосфера, без которой всё рушится.
А раньше, много лет назад, директором был не кто иной, как Джаббор Эшонкул - тот самый, словно червь, пробравшийся в самое яблоко. Когда четыре года назад стало очевидно, что здание стало лакомым куском, он так же спокойно наблюдал, как судьба музея рушится.
Снос, словно по волшебству, ускорился после визита Саиды Мирзиеевой, как будто её шаг стал той искрой, которая подожгла этот пожар слухов. Но я с горечью думаю о другом: не станет ли Шавкат Мирзиёев самым печально известным президентом, который снес нечто большее, чем просто здание?
Все его заслуги, все «золотые курицы», все лимоны, посаженные в его саду, и даже перевернутая статуя Навои в сторону парламента - всё это может кануть в ничто из-за одного музея.
И вот, словно поэтический парадокс, директор, лишивший музей его дома, как будто в этом видит свой триумф, заявляя с пустотой в голосе: «Здание морально устарело». И поэт Мирза Кенжабек, когда-то задававший богу вопрос: «Почему ты создал людей, похожих на комаров?» - сегодня, возможно, кричит нам: «Почему вы разрушаете то, что было нашей душой?»
Литературный музей имени Навои в Ташкенте (ранее здание ТЮЗа)
Фрагмент фрески Чингиза Ахмарова
Шахноза Назарова