Третьи сутки - всегда роковые.
Потом это станет понятно по Беслану.
Нервы не выдерживают. У заложников. Журналистов. Террористов.
Перехватывает горло. Когда? Ну когда же?
Власти невозмутимы. Всё держат под контролем. Во всяком случае, мы так думаем.
В первую ночь позвонила знакомая мужа. Оттуда. Сказала, что всем, кто хочет, дали телефоны и попросили связаться, с кем они хотят.
Чтобы передать, что Путин должен прекратить войну в Чечне и вывести войска.
И тогда всех отпустят. Она позвонила нам, так как мы - федеральные журналисты, значит, сможем достучаться наверх.
Я говорю девочке, что всё будет хорошо. Что я передам. Обещаю. Я действительно звоню и передаю своему редактору всё, что она просила. Я верю в лучшее.
Ехать на Дубровку сама я не могу. Семь месяцев беременности.
Кровавый рассвет. И ещё один. И ещё.
За два года до этого, в Мурманске, когда утонул «Курск», мы тоже ждали неизвестно чего. Спасения, которое обязательно придёт. Все страны готовы были нам помочь. Норвеги предлагали своих водолазов.
До последнего. Это мы отказались, сообщив, что они там, на «Курске», все сразу умерли. Некого было спасать. Но это была неправда. Подводники вели записи с 12 по 15 августа. Они верили, что их не бросят. Ведь у нас своих не бросают же, да? Никогда!
…В результате штурма театрального центра на Дубровке был применен газ, состоящий из двух элементов - карфентанила и ремифентанила, относящихся к категории боевых отравляющих веществ. Как и каким образом рассчитывали безопасную дозу, способную усыпить, но не убить? Насколько качественным получился препарат, допущенный к применению? Проверили его до этого хоть на ком-то?
В результате спасательной операции погибли от 130 до 174 заложников. Из них не менее 119 умерло от последствий использования неизвестного газа.
В 2003 году Мосгордума была награждена памятным знаком «Норд-Ост» за действия во время захвата.
Звание героя России получил первый замдиректора ФСБ генерал В. Проничев – руководитель штаба по освобождению заложников и начальник ЦСН генерал А. Тихонов. Именно они в тот момент отвечали за борьбу с терроризмом в России.
Звание Героя России по закрытым спискам так же вручили неизвестному химику, пустившему газ в театральный центр.
Всего было роздано 57 наград.
За провальную операцию не был наказан никто.
В сентябре 2004 все повторится.
Полный спортивный зал заложников, взрослых и детей. Это бесланская школа.
Трое суток бездействия.
И снова отказ от ведения любых переговоров, перекладывание ответственности. Мы не разговариваем с террористами, даже ради сохранения жизней…
Спасательная операция, во время которой опять погибло больше, чем за трое суток ожидания.
«Конечно, дорогой ценой, но больше массовых захватов не было. Террористы поняли, что их методы не действуют, что власть не прогнется, значит, это правильный метод», - убеждал меня как-то один высокопоставленный силовик. Он был уверен, что они поступили правильно.
Ведь его детей ни в Норд-Осте, ни в Беслане не было.
Конечно, террористы сменили методы, они стали взрывать самолёты и метро, так как поняли, что вести переговоры с властями не имеет смысла.
Их жестокость, равнодушие и цинизм они все равно не переплюнут.
Поэтому, когда ещё только начали говорить о спасательной операции на Донбассе, лично мне было сразу понятно, чем все закончится. Что за ценой не постоят.
Не разбирая чужих ли, своих… Кто ближе.
Да, та девочка, которая звонила мне из Норд-Оста в первую ночь захвата.
Она осталась навсегда в октябре 2002-го.
Я ничем ей не помогла.
