А в практике Узбекистана и других постсоветских государств этноэксклюзивный режим фактически выглядит как ЛИНГВОэксклюзивный режим. То есть, все пороки, включая и непотизм с коррупцией, закручены вокруг т.н. «государственного языка».
Каков выход?
Необходимо дать официальный статус и другим языкам Узбекистана, прежде всего - коренным. Среди них особого внимания заслуживает персидский язык, служивший на протяжении почти 15 веков главным резервуаром культурных, научных и прочих знаний, языком государственного делопроизводства во всём регионе. Территория современного Узбекистана является колыбелью новоперсидского языка, на заре Ислама в нашей стране именно на нём проводились богослужения. Легитимизация персидского языка в Узбекистане может способствовать сплочению и лучшей координации с братским Таджикистаном в продвижении общих и своих интересов в неспокойном Афганистане, облегчению коммуникаций с Ираном, отвлечению внимания населения от радикальных веяний, дующих из отдельных арабских стран.
При этом официальный статус языкам КОРЕННЫХ этнических меньшинств целесообразно дать на одном уровне с узбекским и на всей территории страны (региональный статус чреват возникновением очагов сепаратизма, потому нежелателен). Естественно, тогда возникнет вопрос о статусе и русского языка, который мог бы решиться в подобном ключе.
Тем более, странно узнавать, что Узбекистан высказывает пожелания новой афганской власти создать «инклюзивное правительство» с представительством в нём всех этнических меньшинств и официального статуса для, в частности, узбекского языка.
А как в самом Узбекистане и других постсоветских государствах Центральной Азии обстоит положение с инклюзивностью: участия оппозиционных сил в общественной жизни страны, официального статуса языков этнических меньшинств?
Страны, в которых несколько государственных языков
Комментарии