Теперь внимание! Это напрямую касается и предков нынешних узбеков. «Таджик» тогда был экзоэтноним! Так принявших ислам согдийцев, бактрийцев называли оставшиеся в старой вере (зороастрийцы, буддисты, манихейцы) их вчерашние этнические сородичи. Сами новообращённые местные мусульмане так себя не могли называть! Вспомним, что ислам категорично отрицает этническое деление уммы. Потому новообращённые мусульмане постепенно начали идентифицировать себя только как «мусулмон» + по месту происхождения (бухари, самарканди, тошканди и т.д.).
А теперь ещё одно внимание! У всех местных ираноязычных людей, как новообращённых мусульман, так и староверов-язычников, был ещё один экзоэтноним – «сарт». Так их называли наступавшие с севера и северо-востока тюркские племена. Первыми, с кем тюрки вступили в соприкосновение, были ираноязычные сакские племена хшарт, жившие на берегах реки Хшарт (Яксарт, Яксарт-дарья, Сарт-дарья, Сыр-дарья). Абурайхан Беруни в своих сочинениях эту реку называл Хасарт. Этноним «хшарт» тюрки, а позже и казахи, произносили «сарт». Этот этноним жителей побережья Сарт-дарьи они распространили на всё ираноязычное оседлое население, жившее и в глубине Среднеазиатского Междуречья. Но те, за исключением много путешествовавших купцов, об этом не догадывались. Повторюсь, они себя идентифицировали только как «мусулмон» + по месту происхождения.
Аналогичный пример был в бывшей Югославии, где в графе «национальность№ паспортов мусульман Социалистической Республики Босния и Герцеговина так и писалось – «мусулман».
Поколение моих дедов и бабушек ещё до середины 1970-х годов, когда их спрашивали о национальности, всегда отвечали: «Алхамдуллох, мусулмонман» («слава Аллаху, я – мусульманин»). По своему детскому и юношескому недоразумению, основываясь на советские штампы, я то их выражение понимал так: «Какая разница, главное я – мусульманин». Ан нет, оказывается, они так осознавали свою национальность! Это я понял сравнительно недавно после ознакомления со статьями о сартах профессора Сергея Н.Абашина.
После исламизации родным языком тех, кого тюрки называли сартами, изначально был фарси, который после российского завоевания колониальная администрация стала обозначать таджикским, что окончательно утвердилось уже в советскую эпоху. Но сарты в языковом отношении были беспрецедентно пластичны! Они владели и тюркским языком как родным. Потому российские и европейские исследователи вкупе с их казахскими и татарскими проводниками сочли сартов как «тюрков», ведь они не слышали, на каком языке они говорят дома. А уже в советскую эпоху, после рокового для наших народов «национально-территориального размежевания» 1924-36 годов, основываясь на сталинской языковой разнарядке («один народ - один язык»), сарты были записаны как узбеки, а система образования выдавила из них владение персидским (таджикским) языком. Такое было бы невозможно, если бы сарты внятно осознавали себя именно сартами, а атеистическая большевистская власть не выдавливала этноним «мусулмон» из людей арестами, депортациями и расстрелами (как в своё время арабы огнём и мечом выжигали зороастрийскую и иные языческие религии, а вместе с ними и этнонимы «согдиец», «бактриец» и т.д.). И сегодня таджики Узбекистана чуть ли не стопроцентно - билингвалы (не считая русского, английского и иных «дальних» языков). Даже в Таджикистане большинство равнинных таджиков в той или иной мере владеют тюркским (узбекским) языком. Языковая пластичность сартам досталась в наследство от согдийцев –«финикийцев Средней Азии», как их образно назвал академик Бартольд.
Таким образом, современные этнонимы «узбек» и «таджик» применительно к жителям земледельческих оазисов Среднеазиатского Междуречья начали прививаться лишь со времени царско-российского завоевания, окончательно утвердился в советскую эпоху. По сути, современные узбеки и таджики представляют из себя единый этнический конгломерат, основополагающим фундаментом которого служат древние восточноиранские народы Средней Азии.
