Начальник Камчатки
После географического факультета МГУ из романтических соображений я распределился в краеведческий музей небольшого городка Елизово на Камчатке. На мое счастье его директор закончил географический факультет Дальневосточного университета и посему решил преобразовать елизовский краеведческий музей в музей «Политической географии» (даже вывеску соответствующую прибил). В реальности что это такое директор не знал совершенно, поэтому я, как «московский эксперт», воплощал это начинание. В то время я был «пламенным демократом» и поэтому решил «экспортировать революцию» на далекую Камчатку. Первым делом я открыл «Елизовский Гайд-парк»: на ватмане в музее каждый мог написать, что пожелает. Затем я создал экспозицию по сталинским репрессиям на Камчатке, а также выставку о проблемах коренных жителей полуострова. Я учредил камчатское отделение «Мемориала», а также стал членом правления «Камчатского Народного Фронта (движение местных демократов). Собрания обеих организаций, на которые приезжали единомышленники из областного центра, часто проходили тут же, в музее. Местные партаппаратчики меня ненавидели: они всерьёз считали, что в реальности я приехал по заданию московских смутьянов свергать советскую власть на Камчатке. То есть был таким «начальником Чукотки» только ровно с противоположными взглядами.
Но, конечно же, занимались не только политикой, мы ездили на раскопки по всему полуострову.
Камчатка просто кишела медведями, и во время таких экспедиций мы встречались с ними (иногда почти вплотную) каждый день. Местные воды изобиловали лососем, и мы не только ели рыбу, но и сами солили красную икру.
Кроме этого я ездил по отдаленным корякским селам и стойбищам и собирал экспонаты для музея. В качестве валюты я давал аборигенам технический спирт, которым меня бесплатно (вот были времена!) снабжал елизовский приятель. То, что спирт был технический, коряков не останавливало. Пили они поголовно: не только мужчины, но и женщины с подростками. Возможно, именно с алкоголизмом, была связана удивительная раскрепощенность местных женщин. Почти в каждом селе ко мне в номер с конкретными, но совершенно безвозмездными предложениями вваливались пьяненькие корячки. Здесь считалось полезным для «очистки крови» забеременеть от белого.
Конкистадор
Но обстановка в стране накалялась, совок трещал по швам, и в 1991-м я вернулся в Москву. Там (такое было время) меня прямо с улицы взяли в «Независимую Газету». Лично для меня 90-е были лучшими, счастливейшими годами жизни. Говорят, что абсолютно счастливым может быть только идиот, ну, значит, я был идиотом. Обстановка в газете была просто уникальной. Писать можно было на любую тему. Лично у меня за 10 лет работы в «НГ» не было ни одного случая, когда бы моя статья была отклонена. С командировками в газете тоже не было проблем: езжай, куда хочешь и пиши! Я объездил всю Среднюю Азию и Кавказ, работал в Синьцязнe, Aфганистане, Югославии, и Руанде. При этом у меня была полная свобода, на работу я приходил только за зарплатой или попьянствовать. Впрочем, основные доходы у меня были с Запада. Меня хорошо знали все западные политологи. Я постоянно давал платные консультации, а потом и вовсе стал совмещать работу в «Независимой», с работой в американском политологическом фонде. Получилось такое разделение: «Независимая» покрывает расходы моих командировок и делает мне рекламу (благодаря моим статьям в ней), а американцы обеспечивают мне безбедную жизнь.
В 90-е в основном я ездил на войны и воспринимал себя кем-то типа конкистадора. При этом я пришел к твердому выводу, что жить после сорока не имеет смысла: «Гусар, который прожил более 40 лет - дрянь, а не гусар». Помню, что как-то в разговоре со мной знаменитый тогда террорист Шамиль Басаев (щас, думаю, его многие подзабыли), сказал, что твердо знает, что не доживет до сорока. Басаeв оказался прав, а вот я про себя ошибся.
К началу 2000-х ситуация в России стала меняться. К моему великому сожалению, войны кончились. Некоторые знакомые злорадствовали, что с ними кончилось и мое время. На самом деле, конечно жe, я мог вполне найти себя нишу и в новой ситуации. Но раздражало другое. В это время стало более «престижно» не писать хорошие статьи, а уметь находить и проталкивать в газеты заказуху. А вот этого я уж точно не умел. А тут как раз мне подвернулась работа собкором в Средней Азии и Синьцзянe в британской правозащитной организации.
Правозащитник
Зарплата у меня была не такая уж большая – где-то около 3 тысяч [долларов], но для региона со средней зарплатой в 50 долларов это были просто бешеные деньги. Я жил в особняке с бассейном, у меня были домработница, повар и шофер. Другим плюсом было, что по Средней Азии и Синьцзяну я мог ездить за счет англичан по своему усмотрению. Я выбирал понравившейся мне с туристической точки зрения регион, чуть-чуть освещал в нем права человека и отправлялся в поход по горам или пустыням. В Синьцзяне я, поосвещав проблемы уйгурских мусульман, отправлялся осматривать достопримечательности ханьского Китая.
Увы, на этом плюсы кончались. Работать правозащитником мне оказалось не просто скучно, а очень скучно. К тому же выяснилось, что местные оппозиционеры и правозащитники ничуть не лучше (если не хуже), чем те «диктаторы», с которыми они боролись. Подавляющая часть этих борцов за справедливость были обеспокоена лишь получением гонораров с Запада.
Кроме того, среди cреднеазиатских диссидентов было очень много людей с, мягко говоря, неадекватным поведением. Так, лауреат премии Human Rights Watch, самый известный и популярный на Западе узбекский правозащитник 90-х [Михаил Ардзинов], использовал адресованное ему от узбекских властей письмо в качестве туалетной бумаги, а затем факсом послал этот «ответ» отправителю.
Однако несколько лет назад этот борец за справедливость жестоко обиделся на Запад за то, что он стал иметь дело и с другими правозащитниками, и немедленно перешел на сторону властей!
К слову сказать, западные правозащитники, работавшие в Средней Азии, были очень хорошие и честные люди. Но их идеализм граничил с крайней наивностью: они искренне верили, что весь мир должен жить по тем же правилам, что за века сложились на их сытых благополучных родинах. Если честно, их мессианство и безапелляционная уверенность, что всё должно быть как у них, меня раздражали. Это были типичные, если использовать терминологию братьев Стругацких, «прогрессоры». Только менее умные и глубокие, чем герои фантастического романа советских фантастов.
В общем, мое разочарование было настолько сильным, что я разорвал контракт с британцами, да ещe и сказал им, что про них думаю. При этом я был настолько глупым, что сделал это, даже не удосужившись найти новую работу.
Фрилансер-дауншифтер
В США я принципиально хотел работать только по специальности, и даже и не пытался найти какую-нибудь офисную работу. Связи же с американскими полит. фондами за годы работы правозащитником я растерял. К тому же мой скандал с британцами стал известен, да и вообще пошел слух, что я «не их человек, совсем не демократ». Нет, на уровне фрилансера работа находилась, но не в штате, плюс я активно возможно (до СВО это было) сотрудничал с русскими газетами. Я дважды съездил в трехмесячные командировки в Украину, и один раз в Крым. Но иногда приходилось даже подрабатывать водителем Убера.
Но были и плюсы. Я исколесил все США, а на поездки по более дешевым странам денег хватало. Я и два года (в сумме) путешествовал по Латинской Америке, и год по Юго-Восточной Азии и Непалу; учитывая мои предыдущие длительные поездки по Индии, черной Aфрике и «горячим точкам» получается довольно полная картина мира. Но, конечно, такие «достижения» я бы считал неудачей. Тем более даже книги по ним не издал, хотя в русских СМИ писал о своих путешествиях много.
Главный плюс моего американского периода, что мне удалось издать три книги (две о «горячих точках» и одну о США) в самых престижных российских изданиях.
Увы, они не прогремели, как я хотел. Думаю, что в 90-х, когда и имя мое было на слуху, да и сами книги совсем по-другому воспринимались, их судьба была в разы лучше.
Издатели советовали ждать мощного информационного повода. Он настал 24 февраля 2022 года. Я съездил вполне удачно в Украину и сразу же нашел американского издатели книги. Увы, книга продавалась даже хуже, чем предыдущие. Дело в том, что в России, где мой основной читатель, распространять ее было нельзя (одно название «Хороших русских не бывает» чего стоит!), а в русской эмигрантской тусовке, и уж тем более в Украине, были в ходу не объективные исследования, а агитки в стиле «воины света против злобных орков». Интересно мнение о моей книге одного из столпов антипугинской оппозиции: «Книга хорошая, но преждевременная. Сейчас нужно писать как Симонов в стихотворении «Убей немца».
Что ж, поздно пить боржом. Что сделано, то сделано. В любом случае, узор ковра жизни получился очень богатым. Я прожил где-то 10 жизней обычного человека.
Игорь Ротарь (посередине) среди студентов географического факультета МГУ