Судя по увиденным мной материалам (special thanks – Aziza Rakhmatova), выставка представила, как минимум, 22 графические и 20 живописных работ художника. Это далеко не полное собрание Мумина, которым обладает ГМИ – и тем не менее оно демонстрирует, что ни один другой музей мира не в состоянии сегодня панорамно представить все муминовские циклы, от 1923 года, когда появились первые самаркандские работы, до 1951 года. Лишь часть первоначального этапа его творчества – плоскостные геометрические построения «Дороги жизни» и «Учителя» 1923 годов (Нукусская коллекция), в которых проступает неизвестный нам московский этап жизни Мумина – не присутствует в произведениях из коллекции ГМИ. Однако этот частичный пробел длительностью не более нескольких месяцев с лихвой восполняется не только широко известными работами 1920-х годов (среди выставленного выделяются, конечно, первая «Весна», 1923, «Бача-дутарист», 1924, и «Беданобоз», 1928), но и живописью тридцатых и сороковых годов.
Среди редко выставлявшихся произведений Мумина – «Портрет жены» (перв. пол. 1930-х), «Старик с внуком» (1945), «Ходжа Насреддин на базаре» (1947), живописная серия «Уйгурский театр» (1943-1944), «Портрет Юлдаша Ахунбабаева» (1951). Думаю, поколения узбекистанцев моложе 40 лет вряд ли когда-либо ранее видели темперу «Земля отцов» (1945). Несмотря на десятилетия изучения творчества Мумина, я впервые увидел ташкентский вариант «Юноши в меховой шапке» и несколько графических листов.
Открытая выставка – крупнейшая экспозиция Мумина с 1978 года. Она свидетельствует, что ташкентские музеологи гораздо более цельно и последовательно, нежели Савицкий, подошли к собиранию «монографической коллекции» художника, благодаря чему сегодня ГМИ в состоянии представить всю эволюцию творчества Николаева.
Александр Николаев (Усто Мумин)