Через пять месяцев после ареста адвокат попросил родителей подписать разрешение на операцию на открытом сердце. До этого они вообще не знали, что с Мухаммедом что-то не так. Родителям приехать в больницу не дали.
После операции заведующий отделением в иерусалимской больнице «Шаарей цедек» доктор Финк написал заместителю директора больницы о состоянии Мухаммеда: «Уже при поступлении он был прикован наручниками за руку и ногу. Его клиническое состояние после операции крайне тяжелое, он находится в коме и не реагирует на боль, кроме того, у него развилась тяжелая ишемия правой ноги». Ногу вскоре пришлось ампутировать выше колена.
Еще из письма: «(Мухаммед) не представляет никакой угрозы. Наручники мешают лечению и реабилитации и причиняют ему вред. Я прошу их немедленно снять. Все это время его охраняют четыре тюремщика, хотя я не понимаю, кому он угрожает и куда может убежать!!!» (три восклицательных знака - в оригинале).
Израильская организация «Врачи за права человека» подала петицию в БАГАЦ (Высший суд справедливости - едва ли не единственную инстанцию, доступную для палестинцев) против содержания Мухаммеда в наручниках и запрета на визиты родителей. Управление тюрем было против, так как это «создаст опасный прецедент»: после 7 октября к палестинским заключенным вообще не допускают родственников. Когда стало ясно, что судья может разрешить визит, Управление тюрем просто взяло и освободило Мухаммеда. Угроза? Какая угроза? С тех пор он лежит в больнице, а родители находятся рядом с ним, но боятся уехать домой, поскольку могут не получить новое разрешение на въезд в Израиль. Дома остались четверо детей.
А случилось с Мухаммедом вот что: в израильских тюрьмах - эпидемия чесотки. Только среди палестинских заключенных, естественно. Как утверждают «Врачи за права человека» и другая правозащитная организация, «Бецелем», эпидемия используется как дополнительный метод пыток и издевательств. Год назад «Бецелем» описал это и многие другие ужасы в отчете о положении палестинцев в израильских тюрьмах под красноречивым названием «Добро пожаловать в ад». Чесотка, если ее запустить, может вызвать системное заражение. В случае с Мухаммедом инфекция перекинулась на сердце и ногу. Из-за этого и понадобились уже ДВЕ операции по замене клапана и ампутация. Но врачи боятся, что заражение добралось и до мозга - Мухаммед практически не реагирует на окружающую среду. Лечивший его старший врач больницы сказал [газете] «Хаарец», что никогда прежде не видел пациента в настолько запущенном состоянии.
С 7 октября в израильском заключении погибло больше ста палестинцев. Это гигантский скачок по сравнению с предыдущими годами. Никаких расследований. Никаких объяснений. Редкие независимые вскрытия показывают ужасную картину. Израиль сегодня покрыт сетью настоящих пыточных лагерей.
Множество людей не воспримут ничего из написанного выше, кроме «метания предметов». Их единственной реакцией будет: «Камни - вещь опасная, нехрен кидать!» Я много думал о подобных аргументах. О том, что они говорят о применяющем их человеке. Если ты посмеешь что-то возразить, тебе скажут, что ты не ценишь жизнь евреев.
Обычно я просто указываю на двойные стандарты: возможно ли нечто подобное по отношение к кидающим камни евреям? Да никогда. Это немыслимо. Ни десятая, ни сотая часть. Во-первых, потому, что для евреев действует совсем другая, куда более гуманная и продвинутая юридическая система. Во-вторых, потому, что еврейские камнеметатели даже не доходят до порога этой системы: их тупо не трогают за очень редкими исключениями. Не настолько метание камней опасно, чтобы преследовать за это полноценных людей. Не говоря уже о том, чтобы в них стрелять. Может ли солдат выстрелить в спину убегающему еврейскому подростку, кинувшему камень в сторону бронированного джипа с безопасного расстояния? А арабские так гибнут.
Но я хочу сказать и нечто более концептуальное: люди, которые придут сюда с «камни - это опасно», отключают для палестинцев три важнейшие категории: права, пропорциональность и милосердие. Для них малейшее покушение на безопасность евреев выводит покусившегося из правового и морального поля. Пока ты сидишь тихо под оккупацией, тебе дозволено существовать, пусть и в полном бесправии. Малейший шаг в сторону - и ты становишься муравьем, которого можно раздавить без всяких эмоций и последствий. А можно быть раздавленным и за компанию, без провокации с твоей стороны. Лес рубят - щепки летят.
Я не нахожу для этого другого определения кроме «нацизм». Нацизм - это не обязательно лагеря смерти. Они - конкретное следствие конкретного варианта нацизма, бывшего нацизмом задолго до лагерей. Мне часто говорят, что это нормально, когда интересы своего племени волнуют больше. Нет, это нормально до определенного предела. Когда дисбаланс становится настолько всеобъемлющим - это для меня самый верный признак нацизма. Это вы чудовища, а не несчастный ребенок, бросивший непонятно что непонятно куда.
