Одного я не ожидал: что будут не просто панорамы города, а крупные планы окон, за которыми люди живут своей жизнью. Это какой-то удар под дых. Лица никогда не показываются. Уверен, что с юридической стороны тут всё чисто, насчет этической не знаю. Учитывая, о каких юридических и моральных проблемах говорит фильм, это, право, мелочи.
Мать укачивает ребенка. Кто-то занимается йогой. Кто-то готовит обед. Пара сидит, обнявшись, перед телевизором. Телевизоры вообще проходят красной нитью - настоящие телевизоры, висящие в квартирах людей и транслирующие новости. И мы слышим эти новости. Выступление Биби. Штатные людоеды 14-го канала. Йонит Леви с очередной сводкой о том, сколько террористов армия сегодня замочила. Исключительно террористов, ясное дело.
А в это время люди на крышах рассказывают, что это за «террористы» такие. Рисуют схемы. Объясняют, как работает система. Как принимаются решения. Как они себя чувствовали, будучи частью этой системы.
Начинается всё с 7 октября. Заканчивается Газой. И это вступление, и этот финал короткие. Сцены с Газой более жуткие. Это единственный дисбаланс, который я заметил. Не думаю, что это принципиально: если бы даже в начале ужасы 7 октября показали более выпукло, к концу фильма это уже не имело бы значения, как бы ни хотелось израильтянам верить в обратное.
И это очень символично: реакция на трагедию затмила саму трагедию. Жажда мести действительно представляет собой инстинктивную попытку стереть изначальный удар, восстановить баланс. Как будто зло, которое мы причиним, должно смыть зло, которое причинили нам. Ну, вот, смыли. В стократном размере. Если бы в ответ на Холокост евреи каким-то образом смогли убить десятки миллионов немцев, сам Холокост смотрелся бы совсем по-другому.
Как и со всеми прошлыми расследованиями об этой войне, это прежде всего про цену. У всего есть цена. Вы хотели насладиться местью? Сжечь в ее огне свою скорбь, свой страх? Вот цена этого. Получите и распишитесь. Фильм приносит этот счет спокойно и бесстрастно.
В современном мире есть консенсус: мы не мстим. Мы защищаемся, мы наказываем виновных, мы предотвращаем повторение, но не мстим. Тем более совершенно непричастным людям. Мы признаем за людьми на той стороне ценность и даже готовы пожертвовать толикой своей безопасности ради сохранения их жизней. Это прописные истины. NAZA показывает, как образованные, интеллигентные люди, живущие в современном городе, забыли эти истины. Или отложили их на время, потому что того потребовали система и общество. А потом обнаружили, что обратной дороги нет.
Наверное, это один из главных посылов фильма: что варварство куда страшнее, когда за ним стоит вся мощь современности: лучшие умы, самые передовые технологии, индустриальная база, дроны, боевые самолеты, способность уничтожать десятки тысяч людей и целые города. С мощью должна приходить ответственность. Пережитая трагедия эту ответственность не снимает.
Мне кажется, NAZA производит такое впечатление на западного зрителя потому, что показывает апокалиптическую альтернативную реальность: общество, так похожее на то, в котором этот зритель живет, но при этом руководствующееся совершенно другой моралью. И никакие кадры 7 октября не заставят этого зрителя принять эту мораль. В этом смысле NAZA - действительно эпохальный фильм, один из главных фильмов современности. Предупреждение, которое невозможно не услышать. «Неужели мы тоже можем стать такими?» На нашем сеансе люди плакали.
Рискну предположить, что в этом - главная причина лютой ненависти к создателям фильма среди израильской и произраильской публики. Эта публика давно подозревает, что что-то сильно не так, что-то сломалось, и с ужасом ждет последствий. Даже тем, кто фильм не смотрел, как-то сразу стало ясно, что NAZA - особенный документ. Это действительно так. Он войдет в историю.
