При этом несправедливо забывая 1992 и 1993 годы, одни из самых трагических периодов в жизни выходцев из ГБАО (Горно-Бадахшанской автономной области Республики Таджикистан – ред.).
Это начало кровавой истории и трагедии, продолжающейся по сей день.
Я выросла в Душанбе и хорошо помню военные годы. Помню холодный декабрь 1992 года, когда мы бежали, спасаясь от этнических чисток.
Голод и холод - это было действительно страшно и миллионы граждан Таджикистана прошли эти полные драматизма времена.
Но есть вещи страшнее и мучительнее голода и холода.
Миллионы человек в нашей стране столкнулись с геноцидом по этническому/региональному признаку.
Сильнее всего это коснулось бадахшанцев и гармских таджиков.
Практически у каждого из гармских таджиков и памирцев есть родственники, друзья и знакомые, убитые во время тех событий.
Речь не о потерях воюющих сторон, а о мирном гражданском населении.
Эти смерти, как правило, не расследовали, а убийцы не понесли наказания.
Некоторых палачей мы знаем поимённо.
Кому-то из них поставлены бюсты, о ком-то продолжают писать в местных СМИ, на похороны к некоторым приезжают министры и высокопоставленные чиновники.
Память об этих массовых преступлениях пытаются предать забвению. Это ведь очень неудобное прошлое, но пока мы о нем помним, мы будем и должны его вспоминать.
Я работала во многих мировых СМИ и коллеги часто меня просили написать свои воспоминания о гражданской войне.
Я десятки раз пыталась это сделать, но так и не смогла.
Слишком болезненный опыт и мучительные воспоминания. И связаны они не с памятью о холоде, голоде, лишениях, которые сопровождают любой военный конфликт. Нет.
Боль причиняла дикая несправедливость, смерть невинных людей, убитых за принадлежность к определенному региону.
Невозможно было принять и осмыслить происходящее.
Помню, как со мной/с нами опасались общаться в университете, как мы боялись говорить на родном языке, как унижали и угрожали нам милиционеры во время ночных рейдов.
Многие, очень многие пережили это. Им есть, что рассказать, но всякий раз, когда речь заходит о войне, люди предпочитают молчать.
Это не страх.
Слишком больно до сих пор, несмотря на то, что прошло столько лет.
Посттравматический синдром даёт о себе знать.
Невыплаканная до конца война, неотболевшая боль не отпускает. Люди просто привыкли жить с ней.
Хочется напомнить властям, что в стране, где нет справедливости, не будет и мира.
Общество, несмотря на оголтелую пропаганду и цензуру, прекрасно понимает, что все ваши громкие заявления и красивые слова о патриотизме и любви к родине - обычная популистская риторика, не имеющая ничего общего с настоящим значением этих слов.
В условиях Таджикистана патриотизм и любовь к родине означают полное подчинение всех граждан интересам одной группы людей.
Интересы одной группы людей стали национальной идеей целой нации и нам уже не навязывают эту идею, от нас требуют рабского беспрекословного подчинения и любви к ним. И очень удивляются, что их не любят.
Помнится, ещё совсем недавно, после захвата движением Талибан территории Афганистана, сотни тысяч таджикистанцев выступили в поддержку афганских таджиков.
Оно и понятно - критиковать талибов из Таджикистана безопасно для жизни.
Люди благодарили власть за решение выступить на защиту своих этнических земляков.
И многие понимали, что дело тут совсем не в гуманизме и человеколюбии таджикских чиновников, а в страхе, что в каких-то сотнях километров от Душанбе находятся тысячи обозлённых головорезов, профессиональных убийц - выходцев из Таджикистана, жаждущих мести.
Для нас они представляются некой безликой толпой, но это конкретные люди и у каждого своя судьба, свой путь, приведший их на войну.
Террористами не рождаются. Ими становятся.
За много лет журналистской деятельности через меня прошли десятки историй обычных людей, назначенных, объявленных или ставших на самом деле террористами.
Те, кто там - это и дети таджикских беженцев, отданных от безысходности или по принуждению в талибские школы-интернаты, это и бывшие оппоненты властей, бывшие члены ОТО (объединенной таджикской оппозиции – ред.), которые бежали из страны в разные годы, спасаясь от репрессий.
Одним словом, там - это те, кого террористами сделала власть.
Это она подготовила нам очередную страшную проблему, это результат многолетней политики деления народа страны на «своих» и «чужих», на победителей и побеждённых.
А потому мира не будет, потому что слишком много боли, несправедливости, исковерканных судеб и искалеченных жизней.
За это придётся когда-нибудь ответить.
И самое печальное, что и в этой истории могут пострадать ни в чем не повинные люди.
В любой войне есть правые и виноватые.
Мирное население, пострадавшее в войне, убитые, искалеченные и изнасилованные - это правая сторона.
Устроители массовых убийств – преступники, виновные.
Я понимаю, это неудобное прошлое. За него придётся отвечать и от него уже никогда не отмыться.
Убийства, кем бы они не были совершены, проправительственным Народным фронтом или ОТО, остаются убийствами.
Всех этих убийц, пусть даже посмертно, должны судить.
Факт этнического и регионального геноцида был, массовые убийства были, массовые изнасилования были. Это исторические факты.
И попытки оправдать преступников, скрыть/замалчивать правду - лишь доказывают вину преступников.
Горно-Бадахшанская автономная область Республики Таджикистан (выделена красным)