Формально Администрация президента не является органом государственной власти. Конституция отводит ей вспомогательную роль. Но фактически именно она концентрирует колоссальное влияние - на исполнительную, законодательную и судебную ветви. Это центр принятия решений, кадрового контроля и неформального управления. Вертикаль власти была построена Исламом Каримовым и фактически не претерпела изменений: всё решается одним лицом.
Назначение Саиды Мирзияевой главой Администрации - не просто вопрос семейственности и клановости. Это институциональная проблема. Непотизм - это первый гвоздь в демократию. В условиях, когда Администрация не подотчетна парламенту, обществу и не встроена в систему сдержек и противовесов, ее руководитель получает власть без ответственности. А если при этом еще и отсутствует прозрачность - кто входит в «команду реформаторов», какие у них полномочия и интересы - мы имеем дело с теневым правительством.
Главное противоречие нынешнего политического курса заключается в следующем: реформы декларируются, но реализовывать их должны те же люди, которые десятилетиями обслуживали репрессивно-авторитарную систему Ислама Каримова. Те, кто наворовали у Узбекистана на десятки миллиардов долларов. Мы знаем только два ярких лица: Гульнара Каримова, старшая дочь диктатора (выявлено $1,5 млрд.), и Рашитжан Кадыров, экс-генпрокурор ($0,5 млрд.), хотя понятно, что и денег ими украдено больше, и число олигархов и магнатов значительно. Эксперты указывают в их числе Батыра Парпиева, экс-главу Таможенной службы, Рустама Иноятова, бывшего главу госбезопасности, Закира Алматова, экс-главу МВД, Мираброра Усманова, экс-главу Узбексавдо (Узбекторг – ред.), а также множества других, кто курировали активы в отраслях и сферах народного хозяйства (нефть и газ, энергетика, автопром, хлопок, экспорт-импорт, банки, валюта, биржи). Эти [и подобные перечисленным] люди и до сих пор продолжают оказывать влияние.
Их никто не увольнял. То есть, могли переместить с одного места в другое, но не тронули. С 2016 года не было проведено ни одной системной люстрации: ни в СГБ, ни в МВД, ни в прокуратуре, ни в судебной системе, ни в региональной и центральной исполнительной власти. А ведь правокарательные органы напрямую влияли на экономические активы государства и получали свою «долю», неучтенную, конечно. Сотрудники СНБ просто наживались на своих полномочиях.
У власти остались те же кадры, которые строили свою карьеру на лояльности, а не на профессионализме; управляли экономикой вне рыночных механизмов; использовали репрессии, рейдерство, давление и коррупцию как основные инструменты управления. Доносы, ложь, коррупция, подхалимоство - это были основные социальные лифты. Именно по таким лифтам вознёсся в небеса дипломатии бездарный министр иностранных дел Абдулазиз Камилов, гражданин России, чей сын сейчас подтягивает важнейшие отрасли Узбекистана под интересы российских олигархов. Но об этом Саида Шавкатовна не сказала ни слова.
Но именно эти люди обеспечили транзит власти в 2016 году, обойдя Конституцию. Именно они стали опорой нового президента. И именно они не заинтересованы в реальных реформах, потому что реформы означают:
- потерю контроля над потоками,
- прозрачность доходов,
- подотчетность, и, в конечном счете, ответственность.
За 35 лет независимости в Узбекистане так и не был внедрен базовый антикоррупционный механизм - обязательное декларирование доходов и расходов для депутатов, сенаторов, министров, хокимов и высших чиновников. Это не техническая мелочь, а ключевой маркер политической воли. Многие представители элиты владеют активами, происхождение которых невозможно объяснить официальными доходами; имеют вторые паспорта; выводят капиталы в офшоры.
Наличие «запасного аэродрома» - это прямое свидетельство отсутствия стратегической привязки к стране. Чиновник, который готов в любой момент уехать, не будет рисковать ради реформ, не будет ломать систему, из которой он извлекает прибыль.
Народ не может избирать хокимов - глав местных администраций. И поэтому нет работы на народ, а есть лишь услужение вышестоящей власти. При этом раскладе о каких реформах говорит Саида Мирзияева?
Несмотря на новую лексику и более мягкий внешний имидж власти, методы управления остаются прежними:
- неформальные договоренности вместо закона;
- давление вместо конкуренции;
- избирательное правоприменение;
- силовые и административные ресурсы как инструмент бизнеса и политики.
Люди, воспитанные в этой системе, не могут и не хотят строить правовое государство. Они умеют управлять только в условиях закрытости и страха. Поэтому ключевой вопрос звучит так: о каких реформах может идти речь, если реформаторов нет? Нельзя построить новое государство старыми руками. Нельзя ожидать демонтажа коррупционной системы от тех, кто является ее бенефициаром. И нельзя всерьез говорить о модернизации, когда реальная власть сосредоточена в непрозрачных структурах, управляемых узким кругом лиц без общественного контроля.
Пока реформы остаются риторикой, а не институциональными изменениями - это не трансформация, а перенастройка старого режима под новые обстоятельства. И в этом заключается главный риск для будущего страны.
Но Саида Мирзияева, похоже, будет строить свои отношения с «надежными» и «проверенными» кадрами, так как, в свою очередь, они обеспечат её взлет на Олимп.
Саида Мирзиёева, кадр из видеовыпуска Alter Ego