Абдулазиз Махмудов: «Хозяйство Адылова держалось на насилии и страхе»

Суббота, 07 Июля 2018

По имеющим отношение к Узбекистану независимым интернет-изданиям в течение последнего года прокатилась волна публикаций об Ахмаджоне Адылове, директоре крупнейшего в СССР Папского агропромышленного комплекса. Несмотря на то, что написаны они разными авторами, все они, по сути, панегиричны, то есть, направлены на «обеление» этого одиозного «советского феодала», в них сознательно замалчиваются темные стороны его личности, благодаря которым сама фамилия Адылова стала нарицательной, обозначая взращенного коррумпированной советской элитой влиятельного местного царька, наслаждающегося собственной властью и игнорирующего законность.

Арсенал журналистских приемов широк, и в этих статьях Адылова не превозносят напрямую, а всего лишь «правильно» расставляют акценты, добиваясь результата как бы обходным путем. Сообщается, что он, сын расстрелянного «врага народа», и, тем не менее, ему удалось сделать головокружительную хозяйственную карьеру, за что, по всей видимости, он и пострадал. Упоминается, что были арестованы и посажены его братья, другие родственники, что следователи перерыли экскаваторами всё его хозяйство, но никаких украденных денег так и не нашли. Затем следует переход к его преследованию при Каримове. В итоге все его качества сводятся к образу крупного хозяйственника, а затем - жертвы.

Ахмаджон Адылов

Ахмаджон Адылов

Такая тенденция прослеживается уже не впервые: еще в 1991 году, после того как Узбекистан получил независимость, Съезд узбекских писателей под председательством Адыла Якубова и Мухаммада Салиха единогласно объявил его «Национальным героем».

«Огромное хозяйство бывшего бухгалтера Ахмаджона Адылова с его 14 совхозами, 17 колхозами, мини-заводами и фабриками, где трудились десятки тысяч людей, держалось на насилии и страхе», - высказывается по этому поводу режиссер-документалист Абдулазиз Махмудов, имевший когда-то возможность хорошо его узнать.

По его словам, в начале 1980-х на «Узкинохронике» по заданию ЦК Компартии УзССР снимался документальный фильм «Крутизна», посвящённый деятельности Ахмаджона Адылова - Героя социалистического труда, генерального директора агропромышленного объединения им. Ленина Папского района Наманганской области. Автором сценария был приближённый к тогдашнему руководителю республики Шарафу Рашидову корреспондент газеты «Сельская жизнь» по Узбекистану Аркадий Узилевский, режиссёром - редактор кинохроники и будущий министр культуры независимого Узбекистана Хайрулла Джураев. Самого Махмудова назначили ассистентом режиссёра и вместе с оператором Валерием Погосяном направили на съемки в поселок Гурумсарай, в котором жил Адылов, и где они, с небольшими перерывами, провели около полугода.

«Его портрет сложился для меня тогда, когда он был могущественным человеком, - рассказывает Абдулазиз Махмудов. – Всё, что он говорил после отсидки, - это рационализация. К сожалению, у наших узбеков есть склонность возвеличивать преступников и преклоняться перед ними. Это видно и сейчас.

Шараф Рашидов и Ахмаджон Адылов

Шараф Рашидов и Ахмаджон Адылов

Конечно, во время отсидки он о многом думал, возможно, и совесть зашевелилась. Но деньги он сделал большие и благополучно припрятал. Чем воспользовались и его дети чтобы попасть в СНБ - для этого отпрыску известного преступника, каковым, конечно, являлся Адылов, нужно было дать крупную взятку. Без этого в СНБ не берут.

Несомненно, он был хорошим организатором. С помощью своих связей с московской партийной мафией и, наверное, тоже не без взяток, получал различные преференции для своего хозяйства. Я рассказывал, что он бил своих подчинённых. Мог назначить своего инженера на должность чабана и отправить куда-нибудь в горы. Что и бывало.

Невысокого роста, где-то метр 65... То есть я был чуть выше его. Коренастый. Мог быть добрым или агрессивным в зависимости от обстоятельств. Поскольку мы его снимали, он общался с нами доброжелательно и доверительно.

Наш фильм назывался «Крутизна», то есть Адылов осваивал предгорья, поэтому он играл крутого парня. Мчался по холмам на зелёной «Ниве»… Одновременно он изображал крутого узбекского хозяйственника. Разводил быков, яков в горах, ангорских коз. Были у него полукустарные заводы и фабрики. Показывал тюрьму, находившуюся на территории своего хозяйства... По-моему в последние годы он и сам сидел в этой тюрьме... То есть у него, как и у Каримова, были криминальные наклонности.

Я проехал с ним на зелёной «Ниве» всё его хозяйство. Сидел рядом. Он за рулём, рассказывал о своих планах. Куда бы мы ни направлялись, он никогда не возвращался той же дорогой. Иногда несся по совершенному бездорожью. Гонялся на машине за зайцами... Мне иногда казалось, что мы вот-вот свалимся в обрыв или овраг, и я предостерегал его от аварии. Он бравировал своим лихачеством и успокаивал меня: «Не бойся, я знаю эти дороги как свои пять пальцев».

Я возражал - зачем гнать по бездорожью, если можно вернуться по ровной дороге?.. А он мне отвечал, что врагов у него много, и он не хочет попасть в засаду.

И ещё он очень боялся, что его отравят, поэтому куда бы он ни отправлялся, к обеду туда прибывала его личная кухня, оборудованная из автобуса, по-моему «Газ-53». Меня он звал обедать с собой отдельно от съёмочной группы. В автобусе или за столом, выставленном из автобуса, если была хорошая погода. В разных термосах находились несколько блюд. И он предлагал мне: «Есть шурпа, плов, манты... Выбирай».

Он очень любил гранатовый сок, и мне рекомендовал. Перед едой выпивал стакан сока и только потом приступал к обеду.

То есть, он был неординарным, артистичным человеком со множеством масок. Деспотом конечно... И обаятельным человеком в личном общении. Со мной всем своим поведением он демонстрировал дружелюбие и бесстрашие.

Но люди его очень боялись. Ходили слухи, что любого кто осмелится на него жаловаться, его приближенные могут тем или иным способом убить.

Однажды его сын избил нашего осветителя. Осветитель был маленьким худеньким тщедушным молодым человеком. Он ставил свет в клубе Гурумсарая, где намечалась съемка, а сын Адылова пришёл в этот клуб и приказал то ли выключить свет, то ли убрать приборы. Светотехник отказался, тогда этот тип до полусмерти избил парня, сломал ему то ли руку, то ли рёбра.

Адылов тогда говорил мне, что эту историю нужно замять, что его сын-боксёр погорячился. Возможно, этот самый боксёр и стал работать в СНБ... Потом ещё приходили какие-то его посланники… Мы с оператором Валерием Погосяном, посоветовавшись, оставили всё на усмотрение самого светотехника, попавшего в реанимацию.

Тому купили новую одежду, дали какое-то количество денег и он согласился молчать.

Всё моё положительное впечатление от Ахмаджона Адылова было стёрто этим случаем. И ещё, при нас постоянно находился его соглядатай. Мы чувствовали себя скованно, и только поздно вечером, когда он уходил домой, могли расслабиться.

Будущий первый секретарь ЦК Узбекистана Инамжон Усманходжаев частенько приезжал на приём к Адылову. И подолгу сидел в его приёмной. У Адылова был чёрный ход. Кабинет его находился на втором этаже, и он мог скрытно спуститься вниз, сесть на «Ниву» и уехать на осмотр своего хозяйства, а вечером вернуться, опять-таки незаметно подняться в кабинет и устроить приём высокопоставленным просителям. Что касается Усманходжаева, он пинал того по жопе. Это из его откровений... Адылов был доверенным лицом Рашидова, через него решались кадровые дела. И, конечно же, я думаю, это было не без корысти.

У него было много дач. Некоторые из них я видел. В Гурумсарае находилась главная дача. После съёмок Шарафа Рашидова, посетившего весной колхозные поля, на ней устроили обед. За отдельным столом сидели Рашидов и партийные бонзы. Журналисты расположились за другим столом - метрах в пятнадцати от главного. Обслуживали нас красивые девушки лет 18-20. За главным столом они заискивающе улыбались, а с нами были довольно суровы... Местный сопровождающий намекнул, что они не только официантки.

Был эпизод с развитием спорта в Гурумсарае. На стадионе проходили соревнования по вольной борьбе, конкуру. И ещё прыгали с парашютом на стадион.

На почётном месте под крытой трибуной сидела местная партийно-хозяйственная элита во главе с Адыловым. Богато накрытые столы, импортные столовые сервизы, хрусталь, жратвы видимо-невидимо, фрукты, водка, шампанское, конъяки и пьяные обожрамшиеся физиономии, глазеющие время от времени на стадион.

Молодая русская девушка из Костромы выступала на конкуре. Потом я понял, что её опекал сам Адылов... И она даже стала героиней фильма. Мы ездили в Кострому, снимали быт её родителей, брали у них интервью. Потом Адылов выдал её замуж за одного из своих сатрапов.

Году в 1991-м, осенью, мы ехали домой в Ташкент из Намангана (Адылова освободили в конце 1991 года – ред.). Алим Каримов, председатель партии «Озод дехконлар» («Свободные земледельцы»), очень хотел встретиться с Ахмаджаном Адыловым. Поскольку у нас было две машины, я и ещё кто-то отказались от этого предложения, и на второй машине поехали в Ташкент. У меня, откровенно говоря, не было желания снова с ним встречаться.

В 1992 году он пытался создать партию «Амир Тимур и справедливость» («справедливость» по-узбекски – «адолат», - ред.). Кстати, у него были свои боевики, которые могли выполнить любой его приказ.

(Оппозиционер Мухаммад Бекжан в своих воспоминаниях, описывая встречу с Адыловым в колонии, рассказывает, что тот назвал Тахира Юлдаша и Джумабая Ходжиева, руководителей ИДУ, «своими ребятами», «надежными ребятами», и упомянул, что они вместе создавали общество «Адолат» («Справедливость») – ред.).

К лидерам оппозиции приходили его эмиссары с предложением объединиться под его началом. Но наши оппозиционеры не захотели к нему присоединяться. Они считали Адылова сомнительным человеком. От его имени являлись криминального типа люди - не то русские, не то татары. Но по их сленгу и поведению можно было предположить, что они из криминального мира. Главное, один из них представился доктором наук, хотя говорил вперемешку с блатной феней. В общем, к предложению отнеслись настороженно, сказали «подумаем», и всё.

То есть он влез в политику, и это не понравилось Каримову...», - завершает свой рассказ Абдулазиз Махмудов.

Добавим, что в 1993 году Ахмаджон Адылов был вновь арестован и приговорен к 4-летнему заключению, - по явно надуманному обвинению в хищении пяти тонн удобрений. Год спустя ему добавили еще 10 лет за «экономические преступления», совершенные им в советское время. А когда закончился и этот срок, добавили еще, а потом еще и еще – за «хранение наркотиков», за «неповиновение администрации». В итоге при Каримове он отсидел в два раза больше, чем в советское время, а в общей сложности 23 года, и вышел на волю в 2008 году. Умер девять лет спустя, в сентябре 2017-го, на 93-м году жизни.

Статья по теме: «Ахмаджон Адылов: Каримов был помощником тех, кто вывозил наши деньги в Москву».


Соб. инф.