Архив новостей

О намерении хокима Ташкента Джахонгира Артыкходжаева снести памятник архитектуры

Пятница, 17 Мая 2019

Суд по делу о выселении жильцов «Дома №45» завершился: сооружение признано памятником, и застройщик ретировался. Однако мэр города продолжает говорить о сносе дома. В связи с этим публикуем февральское экспертное заключение Alerte Héritage (неправительственной международной организации, созданной для защиты культурного наследия стран Средней Азии – ред.), по поводу Дома №45, зачитанное на заседаниях суда.

Заключение по поводу архитектурной ценности дома №45 (Ул. Амира Темура, бывш. Пролетарская, Ташкент)

Заключение базируется на:

1. данных Комплексного обследования территории центра Ташкента с целью выявления историко-культурных ценностей, проведенного институтом ТашНИиПИреставрация в середине 1980-х годов.

2. результатах комплексного предложения по охранным зонам памятников и зонам регулирования застройки, осуществленного в рамках ТЭО Генерального плана Ташкента в Отделе перспективных проблем развития города Института ТашНИиПИГенплан, 1987-1988 (авторы – канд. архитектуры И.Кириллова и науч. сотр. Б.Чухович).

3. собственных исследованиях автора заключения, посвященных истории среднеазиатского архитектурного модернизма 1920-х-1980-х годов.

Согласно оценке историка архитектуры Селима Хан-Магомедова, лишь два явления архитектуры Российской империи и Советского Союза оказывались на пике мировых архитектурных тенденций: советский авангард 1920-х-начала 1930-х годов и «бумажная архитектура» 1980-х. Именно в этом свете становится более понятной ценность дома №45 по бывш. улице Пролетарской, построенного в 1927 по проекту архитектора Георгия Сваричевского. Данное сооружение – редчайший для Ташкента пример жилого зодчества, появившегося в эпоху разворачивания конструктивистских тенденций советской архитектуры. Разумеется, речь идет не об архитектурном шедевре, а о воспроизведении на ташкентской почве некоторых идей и приемов, свойственных поискам советских архитекторов того времени. Прежде всего для архитекторов-конструктивистов было важным строительство доступного социального жилья для рабочих. При проектировании они руководствовались идеями функционалистской и конструктивистской эстетики. Отвергнув использование декоративных элементов исторической архитектуры, зодчие сосредоточились на функциональности новых сооружений и использовании новых материалов: стекла и бетона (а в случае отсутствия последнего – функциональном использовании кирпича).

Дом №45 в Ташкенте, построенный по проекту архитектора Сваричевского

Дом №45 в Ташкенте, построенный по проекту архитектора Сваричевского

Уже в 1980-е годы, когда специалисты ТашНИиПИреставрации и ТашНИиПИгенплана проводили свои изыскания, ценность подобной застройки была очевидна. Специалистами ТашНИиПИреставрации была отмечена важность сооружения в формировании архитектурной среды Ташкента, его связь с важными историческими событиями, высокие эстетические достоинства и неплохо сохранившийся первоначальный облик здания.

К данным заключением хотелось бы добавить два соображения. Первое: дом №45 является одним из самых ранних конструктивистских сооружений на советской периферии. В частности, знаковые произведения ташкентского конструктивизма – такие как Дом правительства (арх. С.Полупанов, 1931), фабрика-кухня (арх. С.Чернявский, 1930-1933), здание САКУ (арх. Г.Бауэр, 1927-1930), жилой дом на Пушкинской улице (арх. К.Бабиевский, 1932) – появились значительно позже. На сегодняшний момент все данные сооружения либо уничтожены, либо обезображены последующими перестройками – таким образом, дом №45 является не только самым ранним, но и наиболее сохранившимся памятником конструктивистской жилой архитектуры Ташкента. Второе: автор постройки – архитектор Георгий Сваричевский – работал в Ташкенте с 1895 года. Это означает, что ташкентский конструктивизм был не только импортированным явлением, появившимся благодаря приехавшим в город конструктивистам, таким как С. Полупанов, но и локальным стилем, возникшим под влиянием союзных тенденций.

Учитывая эти факторы, как и множество других обстоятельств, исследователи института ТашНИиПИгенплан включили дом №45 в состав «групповой охранной зоны», полагавшейся «памятникам, доминирующим в целостной среде». Для подобных охранных зон предусматривалось создать соответствующий режим охранных мероприятий, включающих не только защиту существующих строений, но и «воссоздание целостной исторической среды» (см. И. Кириллова, «Историко-архитектурное наследие в современной городской среде» // Архитектура и строительство Узбекистана, №9, 1989, с.16).

Данные предложения были переданы в Министерство культуры Узбекистана и в Главное архитектурно-планировочное управление Ташкента в конце 1988 года. Предполагалось, что на основе исследовательских проработок их заказчик – Министерство культуры – должно принять решение о включении рекомендуемых объектов в списки охраняемого государством культурного наследия. Судя по всему, Министерство подобного решения не приняло: свидетельством тому было разрушение немалого количества памятников архитектуры, находящихся в непосредственной близости от дома №45, и многократное нарушение принципа действия «групповой охранной зоны» на данной территории.

В данных действиях правительства и, в частности, Министерства культуры содержатся признаки невыполнения ими своих международных обязательств. В частности, согласно Конвенции ЮНЕСКО 1972 года государства обязаны нести ответственность за сохранность на их территории памятников культуры, чья ценность была определена экспертами. Налицо ситуация, когда эксперты в лице двух ведущих профильных республиканских институций свое мнение высказали, а Министерство не привело в действие соответствующие процедуры.

Между тем, сегодня ценность архитектуры конструктивизма лишь выросла в сравнении с 1980-ми годами, когда ученые Узбекистана проводили упомянутые изыскания – такова логика старения ценностей объектов материальной культуры. Напомним, что памятники модернистской архитектуры 1920-х годов повсюду в мире становятся не только предметом охраны, но и чрезвычайно привлекательны для туристского посещения: таковы модернистские кварталы Вены, Тель-Авива и Москвы.

В республиках бывшего СССР также осознают их незаурядную ценность. Скажем, в Ереване давно находится под государственной охраной, как памятник республиканского значения, жилой дом работников завода Синтетического каучука архитекторов Тирана Ерканяна и Самвела Сафаряна (1932-1934), схожий по своим историческим и художественным качествам с домом №45. Между тем, в Ереване сохранились и другие жилые сооружения этой эпохи, как например, жилой комплекс для рабочих на «3-м участке» (1930-1932, арх. Г. Кочар, М. Мазманян, Н. Маркарян, С. Сафарян), а также знаменитый «Шахматный дом» (1931, арх. К. Алабян, М. Мазманян). Получается, что Армения, чье население в десять раз меньше Узбекистана, выделяет ресурсы для сохранения памятников конструктивистской архитектуры (при том, что их на ее территории осталось больше), а в Узбекистане последний жилой конструктивистский жилой дом, построенный раньше армянских образцов, рискует быть снесенным.

Как исследователь архитектурного модернизма в Центральной Азии, полагаю, что данный памятник должен быть включен в реестр культурного наследия Узбекистана и к нему должны быть применены все охранные меры, предусмотренные в работах специалистов еще в 1980-е годы. От имени Обсерватории Alerte Héritage также требую предать гласности официальный реестр памятников, находящихся на охране государства, и представить обществу результаты проведенной специалистами комплексной работы по выявлению таких памятников в 1980-е годы.

Президент Обсерватории Alerte Héritage


Борис Чухович