Архив новостей

Аль-Джазира: «Китай держит миллион уйгуров-мусульман в концентрационных лагерях»

Воскресенье, 16 Сентября 2018

Крупнейшая гуманитарная катастрофа происходит в настоящее время в Китае, и мы должны действовать, пока не поздно, говорится в статье, опубликованной 13 сентября катарским информационным агентством Аль Джазира. Ее автор, Халед Бейдон, описывает широкие масштабы подавления мусульман-уйгуров в этой стране, где у власти до сих пор находится режим коммунистического толка. По его мнению, с помощью беспощадных этнических чисток правительство КНР намеревается избавиться от носителей ислама. Предлагаем вашему вниманию перевод этой публикации, которая, помимо прочего показывает, как происходящее воспринимается в арабских странах, крайне озабоченных сохранением «исламской идентичности». Оригинальная версия здесь.

***

«Руанда. Восточный Тимор. Мьянма. Мир имеет жестокую привычку не замечать подобные бедствия до тех пор, пока не помощь становится уже не нужна. Старые привычки умирают тяжело, а люди, становящиеся жертвами государственных программ этнических чисток, еще тяжелее. Но сообщения о массовых концентрационных лагерях и [фактическом] признании ислама преступным, затрагивающие мусульман-уйгуров Китая, должны встревожить всех и каждого. Прямо сейчас.

Википедия: «Интернирование (лат internus «внутренний; местный») - принудительное задержание, переселение или иное ограничение свободы передвижения, устанавливаемое одной воюющей стороной для находящихся на ее территории граждан другой воюющей стороны или для граждан другой воюющей стороны, находящихся на оккупированной первой воюющей стороной территории, или нейтральным государством для военнослужащих воюющих сторон. В некоторых случаях интернированием называется лишение свободы или переселение государством своих граждан, считающихся неблагонадежными (обычно - во время войн)».

В августе совет ООН по правам человека сообщил, что до миллиона мусульман-уйгуров были помещены в огороженные участки, напоминающие массовые лагеря для интернированных в Синьцзяне, автономном регионе в западном Китае, где проживает около 10 миллионов мусульман-уйгуров. Гай Макдугалл из Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации заявил, что до двух миллионов уйгуров и других мусульманских меньшинств были отправлены в «политические лагеря для перевоспитания».

Масштабы интернирования в Китае ошеломляют: по крайней мере один из каждых 10 мусульман-уйгуров, живущих в Синьцзяне, «исчезает» в лагере для подобной категории лиц. Эта цифра еще более поражает тех, у кого есть члены семьи или друзья, заключенные только за выполнение предписаний своей веры - ислама - в регионе, где эта религия категорично связывается с подрывной деятельностью, сепаратизмом и терроризмом.

Но интернирование миллиона человек в Синьцзяне – лишь вершина зловещей государственной кампании этнической чистки, направленной против мусульман-уйгуров. Сами фразы «интернирование» и «концентрационные лагеря» мгновенно вызывают в воображении образы Холокоста или облавы на американских японцев во время Второй Мировой войны. Эти аналогии побудили «Нью-Йорк таймс», «Атлантик» и «Интерсепт» опубликовать последние статьи, повествующие о том, что Китай «назначил» ислам «психическим заболеванием» и намеревается беспощадно уничтожить его посредством широкой системы этнических чисток, и массовое интернирование является лишь частью этого замысла.

Тем не менее, большая часть мира не знает об ужасах, происходящих в Синьцзяне. Более того, совершенно незнакома с людьми, оказавшимися в «брюхе» сверхдержавы, стремящейся их переварить.

Кто такие уйгуры?

Портрет истории и самоотождествления уйгурских мусульман показывает, почему Китай, коммунистическое государство, «религией» которого является атеизм, и предоставляющее привилегии большинству – этническим ханьцам, стремится избавиться от этих людей. Уйгуры - это угнетаемое меньшинство сразу по двум позициям: этнической принадлежности и религии, и они оказались под прицелом полицейского государства Оруэлла, рассматривающего ислам как оскорбление поддерживаемого государством атеизма, а уйгурскую идентичность - как препятствие для ханьского этнического преобладания.

Уйгурские мусульмане, август, 2008. Фото Nir Elias, Reuters

Уйгурские мусульмане, август, 2008. Фото Nir Elias, Reuters

Мусульмане-уйгуры – коренные жители Синьцзяна, автономного региона на северо-западе Китая, который на северо-востоке граничит с Монголией, а слева от него - с бесчисленными народами мусульманского большинства. После непродолжительного периода, [последовавшего после] провозглашения независимости в начале XX века Синьцзян и значительное население [живущих в нем] мусульман-уйгуров в 1949 году был [снова] присоединен коммунистическим Китаем, и до сих пор остается под его авторитарным контролем.

Этническая принадлежность уйгуров, в дополнение к религиозной близости, схожа с их центральноазиатскими соседями, живущими в Кыргызстане, Казахстане и других странах, населенных преимущественно тюркскими народами. Уйгурские мусульмане до сих пор называют свой регион Восточным Туркестаном. Они имеют свой собственный язык, уйгурский, ранее известный как «восточный тюрки», на котором говорят только уйгурские жители Синьцзяна и члены их диаспоры (уйгурский язык считается наиболее близким к узбекскому диалекту Ферганской долины; оба сложились на основе карлукского языка тюркской языковой семьи – ред.).

Представители уйгурского населения Китая стремились восстановить свою независимость, заявляя, что преследование коренных народов является основанием для отделения от этой страны. В ответ Китай стал поощрять массовое переселение ханьцев во внутренние районы государства, в том числе в Синьцзян, что фактически превратило мусульман-уйгуров в меньшинство на их собственной родине. Это стало препятствием для возможного получения уйгурами независимости.

Террористическая атака 11 сентября [2001 года] в Соединенных Штатах предоставила Китаю новые возможности для подавления мусульманского уйгурского населения, помимо [ограничений] в демографическом развитии. Пекин подхватил американскую исламофобию, проявляемую администрацией Буша, и поддержал «войну с террором», объединявшую ислам с терроризмом. Поскольку большая часть мира подозрительно относилась к исламу и глобальная война с террором была полностью развернута, Китаю досталась подготовленная геополитическая почва, позволившая безжалостно и решительно преследовать мусульман-уйгуров, используя ислам в качестве повода для уничтожения людей, отказывающихся торговать своей верой, языком и обычаями ради навязываемых Пекином альтернатив.

Признавая ислам преступным

Ислам занимает центральное место в уйгурском самосознании, а религиозное выражение тесно связано с их языком и культурой. Но война с террором дала возможность Пекину ориентироваться на религиозную принадлежность уйгурских мусульман, чтобы не только задушить их стремление к независимости, но и заняться полномасштабной этнической чисткой. Всеобщая полицейская деятельность против мусульманского выражения в западных и восточных странах позволила Китаю «толкнуть уйгуров под геополитический автобус». И в последние годы он полностью управляет ими с помощью взаимосвязанного набора политических инструментов (…).

Тем не менее, понимание широких масштабов и глубины преследования Китаем уйгурских мусульман полностью раскрывает его подлинную цель: изменение их сущности и [фактическое] уничтожение, а не вытеснение террористов. [Фактическое] признание преступным ислама и пристальное наблюдение за ним, этим самым заметным и священным определителем уйгурского самосознания, показывает, как Пекин стремится добиться своей цели. В 2015 году Китай препятствовал уйгурским студентам-мусульманам, учителям и другим государственным служащим в Синьцзяне соблюдать пост в течение месяца Рамадан, путем запугивания и наблюдения со стороны полиции в течение священного месяца. Этот запрет сопровождался, согласно данным Хьюман Райтс Вотч, рутинными государственными проверками уйгурских имамов, тщательным наблюдением за мечетями, удалением религиозных учителей и учеников из школ, ограничением мусульман-уйгуров в общении с семьей или друзьями, проживающими за рубежом, и отбором литературы, преподаваемой студентам в школах Синьцзяна.

За последние годы Синьцзян быстро превратился в тюрьму под открытым небом для мусульман-уйгуров; открытое соблюдение обрядов ислама приводит человека непосредственно к самому мерзкому типу китайской тюрьмы: лагерю для интернированных, предназначенному для «излечения» от ислама и подавления уйгурского народа.

Интернирование и кампания этнической чистки

Преследование за соблюдение Рамадана стало ясным посланием для уйгуров в самый символический период мусульманской жизни: что [открытое] выражение ислама будет сурово караться. В свою очередь, запрет государства на Рамадан затронул краеугольный камень уйгурской культуры и жизни, а после священного месяца подтолкнул государство к тому взгляду, что ислам является «идеологическим заболеванием», которое должно быть не просто уголовно наказываться, но и лечиться, словно какая-то патология.

Размеры и численность лагерей для перемещенных, названные государством «центрами перевоспитания», стали расти начиная с 2013 года. В этих перенаселенных лагерях государственным агентам поручено исцелить болезнь (ислам) через множество ужасов, включая принуждение мусульман-уйгуров есть свинину и пить алкоголь (что запрещено исламом), запоминать и декламировать песни коммунистической партии, выполнять изнурительную работу, записываться на курсы мандаринского языка (основная диалектная группа китайского языка – ред.) и участвовать во всесторонних тренингах, направленных на «выдавливание» из них присущих им религии и культуры.

Удерживаемые далеко от дома и семей 10-20 процентов мусульманского населения Синьцзяня в настоящее время переживают ужасы самой большой сети лагерей интернированных со времен Второй Мировой войны. Те, кто пытается как-то сопротивляться, подвергаются пыткам, а сообщения о смерти, поступающие от их семей, и непосредственные исчезновения широко документируются. Большинство из интернированных были мужчинами, и китайские власти дополнили непропорциональное тюремное заключение мужчин политикой, заставляющей мусульманских женщин-уйгурок выходить замуж за ханьцев-немусульман. Дальнейшее разбавление мусульманского населения уйгуров и укрепление ханьской гегемонии.

Угроза интернирования - это страх, который нависает над Синьцзяном, как черное облако, и присутствует в сознании каждого уйгурского мусульманина. Действительно, «задержания и страх перед задержанием стали неизбежным фактом повседневной жизни». Этот страх - оружие, с помощью которого китайское правительство запугивает уйгуров и удерживает их от соблюдения своей веры, используемый всемогущей полицией в мусульманских общинах для давления на соседей, одноклассников и коллег уйгуров с тем, чтобы они служили доносчиками и шпионами, и возможно, самым гнусным образом, заставляя уйгурских детей контролировать своих родителей и доносить на них. «Большой брат» стал бы суровым преуменьшением, поскольку китайские власти в Синьцзяне фактически привлекли всех и кого угодно в уйгурских мусульманских общинах к участию в проекте по искоренению ислама.

Суть этнической чистки: «промывание мозгов» детям

На прошлой неделе Сигаль Самуил писал в «Атлантике»: «Жестокое преследование уйгуров в Синцзяне заставляет волноваться многих из них, что их [в чем-то] обвинят собственные дети, случайно или потому что учителя призывают детей шпионить за своими родителями». Статья Сэмюэля помогла подстегнуть дискуссию об ужасах, происходящих в Синьцзяне за пределами лагерей для интернированных, которая помогла узнать о других щупальцах программы этнических чисток в Китае; особенно тех, что касаются уйгурских детей.

Проект Китая по разрушению семейного единства, фундамента уйгурского мусульманского общества в Синьцзяне, достигается благодаря рутинной программе «программирования» детей, - чтобы те сообщали о религиозной деятельности своих родителей учителям (государственным). А также официально учрежденных государственных детских домов, где сыновья и дочери отправленных в лагеря уйгуров проходят программу культурного промывания мозгов и ассимиляции, предназначенную для детей.

В стенах этих детских домов, где «[дети] в возрасте от шести месяцев до 12 лет заперты, как животные на фермах, китайские власти воплощают, пожалуй, суть своей программы этнической чистки: изменение сознания целого поколения мусульман-уйгуров для того, чтобы они отвернулись от своих родителей, религии и культуры ради атеизма, китайского языка и ханьских обычаев, поддерживаемых Пекином. Лишение уйгуров своего жизненного пути (автор понимает под ним ислам – ред.), своих детей, проложит путь к полному исчезновению 10-миллионной нации, существовавшей до образования современного китайского государства.

В ожидании реакции мира

Во вторник, 4-го сентября, я опубликовал твит об интернировании миллиона мусульман-уйгуров, который стал «вирусным», но, что еще более важно, привлек внимание представителей этой диаспоры. Уйгурский аспирант (чье имя я не разглашаю из опасений перед Китаем, который может отомстить ему или его семье) в Англии связался со мной, рассказывая личные истории о судебных процессах, которые его члены семьи и друзья пережили в лагерях для интернированных. Как и многие из них, я пережил [душевный] кризис из-за череды заголовков, описывающих интернирование миллиона мусульман-уйгуров, и беспокоясь по поводу того, насколько скудно освещалось происходящее в основных СМИ, - и как мир не только не действовал, но в значительной степени и даже не осознавал [происходящее].

«Мы ждем [реакции] мира», - написал мне студент в Твиттере, перед тем, как сделать заявление, которое выявило бы тяжесть государственного насилия против его народа: «Мы ждем, когда мир узнает, кто мы такие», - заключил он. Главное заключается в том, что Китай стремится стремится скрывать [преследования], систематически контролируя и наказывая каждое проявление уйгурской мусульманской жизни. Чтобы понять концепцию искоренения, принятую Китаем в отношении мусульман-уйгуров, мы должны сначала узнать, что они представляют собой как народ. Они - гордые люди, чьи «преступления» заключаются в том, что они живут на своей земле, и сохраняют глубоко укоренившиеся в них веру и культуру.

Признание их существования как [части] мирового сообщества препятствует сути программы этнических чисток в Китае: заставить уйгуров отказаться от своей мусульманской сущности и вычеркнуть их из памяти. Для нас еще не поздно узнать, кто такие уйгуры, и помочь предотвратить очередную гуманитарную катастрофу.


Халед А. Бейдон