Новости

Все новости >>

11 августа 2010 года исполняется десять лет с начала второй Баткенской «войны», во время которой боевики Исламского движения Узбекистана под руководством Тохира Юлдашева и Джумабоя Ходжиева (Джумы Намангани) вторглись в Кыргызстан, пытаясь прорваться в узбекскую часть Ферганской долины. За год до этого при вторжении в тот же район исламисты из ИДУ объявили «джихад» узбекскому президенту Исламу Каримову, заявив, что их цель – установление исламского государства в Узбекистане и освобождение всех их сторонников, брошенных в тюрьмы после взрывов в Ташкенте в феврале 1999 года. Киргизским войскам удалось вытеснить боевиков лишь через несколько месяцев. Одной из особенностей этих двух военных кампаний было то, что «идушники» стремились захватить – и захватывали - множество заложников. 

«В моей камере многие сидели за отсутствие документов по второму-третьему разу. Отношение узбеков к таким вещам - философское, хотя они и просили меня, чтобы я рассказал об этом в России. По их словам, во время андижанских событий в городе было расстреляно не менее тысячи человек. Стреляли из пулеметов прямо на улицах, базарах. Трупы вывозили на грузовиках и хоронили в братских могилах. Родственникам не указывали места захоронений, тела погибших близких не выдавали. Так что мне выпала далеко не худшая доля».

В начале 1990-х годов в Узбекистане произошел ряд важных и в чем-то переломных событий, за которыми последовала тотальная вырубка политического поля страны, до сих пор остающегося зачищенным от всех мало-мальски активных в социальном и политическом смысле фигур. В этом списке президентские выборы конца 1991-го года, студенческие волнения января 1992-го и попытка создания параллельного органа власти – Миллий Мажлиса («Национального собрания»), предпринятая летом того же года. Эти узловые моменты и поныне в значительной степени остаются «белыми пятнами» истории, поскольку республиканские СМИ по известным причинам предпочитают о них не вспоминать.

Андижан последних пяти лет – это город под домашним арестом. Расспрашивать здесь о чем-либо людей, вести фото и видеосъемку настоятельно не рекомендуется: все местные стражи порядка, полчища агентов СНБ и целая армия выпестованных ими профессиональных стукачей бдительно присматривают, чтобы этого ни в коем случае не случилось и никакой информации о жизни андижанцев или о кровавых событиях 2005 года из города не просочилось. Поэтому, когда мы – я и журналист Саид Абдурахимов - отправились к узбекско-киргизской границе для записи рассказов беженцев, мы долго советовались, как бы нам не попасться на глаза ментам и махаллинским соглядатаям. Из Ташкента до Андижана путь неблизкий: пять-шесть часов, если водитель не слишком долго обедает и торчит на заправках. Нашему, к счастью, было не до этого: почти все это время он озабоченно обсуждал с сидевшим возле него хозяином местного зоомагазина ситуацию в Кыргызстане, покачивая головой, горестно цокая языком и приговаривая: «Настоящие нацисты!».

Громкий процесс по делу Умиды Ахмедовой, «оскорблявшей» узбекский народ и «клеветавшей» на него своими фотографиями и документальными фильмами, вопреки ожиданиям, занял всего два дня. Он открылся девятого февраля в Мирабадском суде по уголовным делам города Ташкента. Несмотря на то, что по итогам предъявленных обвинений Умиде грозило до трех лет лишения свободы, считая себя невиновной, она отказалась подписать признание и подать прошение об амнистии, хотя следователи неоднократно давали ей понять, что в этом случае она будет тут же амнистирована, а вот упорствовать ей не стоит. 

Наверняка многие из ташкентцев проезжали через Чирчик, когда выбирались на отдых в горы или на берег Чарвакского моря. Главная улица оставляет прекрасное впечатление, которое подсознательно переносится на весь город. Основные эпитеты – «тихий», «зеленый» и «европейский». Чирчик чем-то напоминает типично курортный приморский городок. И это несмотря на то, что в действительности он самый что ни на есть промышленно-пролетарский – столп и опора промышленности, город химиков и энергетиков. Да еще военных. Чирчикское танковое училище некогда считалось третьим по значимости во всем Советском Союзе.