Отъем квартир в Узбекистане. Три «притона» – три прихлопа

Суббота, 08 Февраля 2020

История пенсионерки Раисы Бессмертной, в 2015 году лишившейся сразу двух принадлежащих ей квартир в Яккасарайском районе Ташкента, которые ей удалось вернуть лишь в 2019 году, вполне типична в свете сотен подобных случаев лишения жилья.

Массовая кампания по отъему квартир у жителей столицы и других городов страны началась предположительно в 2014-м, а годом позже приобрела все признаки конвейера. Технология узаконенного грабежа в большинстве случаев была одинакова: выполняя заказ с самого «верха», милиционеры, прокуроры и судьи совместными усилиями, с помощью «засланных казачков» – арендаторов, а также подставных лиц, якобы вступавших в половой акт, фабриковали дела о содержании притонов, после чего изымали квартиры арендодателей, объявляя их орудиями преступления. Истории конфискаций двух квартир Бессмертной четко укладываются в эту преступную схему.

Конфискация первой квартиры

71-летняя Раиса Бессмертная до выхода на пенсию работала главным бухгалтером в Узбекистанском космическом агентстве. Трехкомнатная квартира №22, находящаяся в 5-м корпусе дома №81 по улице Бабура, досталась ей по завещанию от матери, умершей в 2001 году. Рыночная стоимость жилья, по мнению хозяйки, - не менее 60 тысяч долларов.

Свою квартиру пожилая женщина начала сдавать в аренду с 2011 года, когда у ее дочери обнаружилось онкологическое заболевание и на лечение понадобилось много средств; сама она на это время перебралась к ней. Сдавала и долгосрочно, и посуточно – как получится. Поначалу без документального оформления, выплачивая мзду местным сотрудникам органов внутренних дел, чтобы не трогали.

«Опер из нашего РУВД, Мухтаров, заявил: «На районе я президент, и я решаю вопрос, кому заниматься предпринимательской деятельностью! Двести баксов помесячно мне отстегни, и я дам «добро», - вспоминает Раиса Бессмертная. – Потом я перестала ему платить, оформила свидетельство о праве на предоставление гостиничных услуг, так под конец (перед инсценировкой притона, вследствие которой пенсионерка лишись квартиры, - ред.) он пришел и сказал: «Ты мне за три года должна». Дочь Лена сняла с шеи золотую 13-граммовую цепочку и отдала ему».

Раиса Бессмертная. Фото Умиды Ахмедовой

Раиса Бессмертная. Фото Умиды Ахмедовой

13 января 2015 года Раисе Бессмертной позвонили знакомые риэлторы Салахитдин Элонов и Нусрат Сатаров, которые на постоянной основе работают на «квартирном базаре», рядом с Фархадским продуктовым рынком. Они сказали, что есть женщина из Намангана - Асиля Дадабаева, которая хочет снять квартиру на несколько дней.

«Я попросила показать эту женщину, - продолжает Бессмертная. – Мне ее показали – она предъявила свой паспорт и рассказала, что привезла в Ташкент двух своих детей на лечение. Говорит – покажите квартиру, я с детьми туда вселюсь и буду ждать мужа, который тоже вот-вот подъедет. В итоге договорились о посуточной аренде. Дадабаева заплатила 100 тысяч сумов ($29), а поскольку у меня больные ноги, и хожу я с трудом, отдала ключи риэлторам, и они ушли на квартиру. Спустя сутки один из них вернул ключи, то есть женщина съехала, и я о ней забыла. А квартиру продолжила сдавать разным людям посуточно».

По словам пенсионерки, свою квартиру она сдавала не для любовных утех, а в основном жителям областей, которые приезжали в столицу на несколько дней либо по делам, либо привозили своих детей на каникулы – погулять, показать им город. На Раису Бессмертную они выходили или через тех же риэлторов, или через сайты OLX.uz и Airbnb.com, где она, на вполне законных основаниях, размещала объявления о сдаче квартиры в аренду.

В декабре 2015 года, придя на почту за своей пенсией, Бессмертная получила письмо от судоисполнителей Яккасарайского района. Из него следовало, что квартира №22, по определению кассационной инстанции Ташкентского городского суда по уголовным делам от 24 ноября 2015 года конфискована в доход государства.

Пенсионерка отправилась по обозначенному в письме адресу судоисполнителей, где задала резонный вопрос: на каком основании её квартира ей больше не принадлежит?

Но оттуда её перенаправили в Ташкентский городской суд по уголовным делам, в архиве которого она, наконец, получила копию определения о конфискации. В нем же было упомянуто дело Асили (сокращение от Асилахон – ред.) Дадабаевой, рассмотренное в марте 2015 года в уголовном суде Яккасарайского района. Бессмертная поехала туда и ей выдали копию приговора (определение о возбуждении уголовного дела РУВД, равно как и обвинительное заключение следователя ей получить так и не удалось), из которого она узнала, что «13 января 2015 года в 18.30 часов Дадабаева Асилахон Абдукодировна, 1985 года рождения, за 50 тысяч сумов ($14,5) предоставила квартиру неким гражданам М. Сафарову и Т. Назаровой для вступления ими в половую связь». А вскоре туда явились сотрудники РУВД Яккасарайского района (чьи имена в судебном решении не были названы) и задержали присутствующих.

В этом же документе сообщалось, что всего через 10 дней после случившегося, 23 января, Дадабаева совершила аналогичное преступление повторно, уже в квартире жительницы Учтепинского района Ташкента Нигоры Умарбековой, предоставив за 40 тысяч сумов ($12) ее жилплощадь для вступления в половую связь Р. Пулатову и М. Хайдаровой (подробнее об этом здесь). Они тоже были сразу же задержаны «с поличным» неназванными милиционерами, а квартира была конфискована как «орудие преступления».

Серийная «притоносодержательница»

В решении суда по уголовным делам Яккасарайского района Ташкента от 10 марта 2015 года, проходившего под председательством Ш. Бакаева (он отметился и в преступном отъеме квартиры у Розы Турабековой), с участием помощника прокурора Яккасарайского района М. Рахматходжаева, приводятся подробности выявления «притонов», устроенных Асилей Дадабаевой в квартирах пенсионерки Раисы Бессмертной и врача Нигоры Умарбековой.

Сведения о самой Дадабаевой в тексте приговора суда предельно скудны: родилась в 1985 году, разведена, двое детей, безработная, ранее не судима, постоянно проживает по адресу: Наманганская область, Уйчийский район, ССГ Бирлашган, улица Мевазор, дом 18.

На заседании суда Дадабаева полностью признала свою вину и рассказала, что она приехала в город Ташкент из Наманганской области для лечения, и сняла для себя квартиру, принадлежащую Р. Бессмертной за 100 тысяч сумов в день (($29). 13 января в квартиру пришли [незнакомые ей] М. Сафаров и Т. Назарова, и попросили выделить им комнату для осуществления интимных связей, предложив взамен 50.000 сумов. Так как она материально нуждалась, то согласилась, и выделила одну комнату для их интимных связей. Спустя некоторое время в квартиру вошли сотрудники Яккасарайского РУВД и попросили Сафарова и Назарову предъявить документы, удостоверяющие их личности, и спросили, что они делают в этой квартире. Сафаров и Назарова ответили, что пришли сюда заниматься интимной связью, и за предоставление комнаты заплатили 50.000 сумов, после этого она передала сотрудникам РУВД 50.000 сумов, которые получила от М. Сафарова. Владелице квартиры Р. Бессмертной об этом не было ничего известно.

Кроме этого, она получила квартиру в Чиланзарском районе у своей знакомой Н. Умарбековой для временного проживания. 23 января ей позвонила М. Хайдарова и попросила выделить на пару часов место для осуществления интимной связи с Р. Пулатовым (в приговоре суда о них не содержится никаких сведений, единственно, Хайдарова называет Дадабаеву «своей знакомой» – ред.), она согласилась и объяснила, где находится квартира. М. Хайдарова пришла вместе с Р. Пулатовым. Последний дал ей 40.000 сумов ($12), она впустила их, сказав, что они могут отдыхать в спальне в течение часа. Спустя некоторое время в квартиру вошли сотрудники РУВД Учтепинского района с ПОНЯТЫМИ. Они сказали, что подозревают её в занятии сводничеством и зашли в спальню, где увидели лежащих в полуголом виде М. Хайдарова и Р. Пулатову. Те сообщили, что пришли в квартиру для интимной связи и за это заплатили 40.000 сумов. Она подтвердила их слова, и отдала сотрудникам РУВД 40.000 сумов.

Суд признал Дадабаеву по первому эпизоду виновной в нарушении первой части статьи 131 («Сводничество или содержание притонов») УК РУз («Организация или содержание притонов разврата, а равно сводничество из корыстных или иных низменных побуждений»), а по второму – второй части этой же статьи («Те же действия, совершенные повторно, опасным рецидивистом или лицом, ранее совершившим преступления»), и приговорил ее к двум годам лишения свободы условно.

О необходимости конфискации квартир в приговоре ничего не говорилось. Это произошло дальше, по накатанной схеме. Через некоторое время прокурор Ташкента Мирзохид Обидов заявил протест по поводу того, что квартиры Бессмертной и Умарбековой не были признаны «орудиями преступления», и состоявшийся кассационный суд, о котором известно лишь то, что докладчиком на нем был судья Т. Турсунов, немедленно исправил эту «оплошность», постановив признать их вещественными доказательствами и передать в собственность государства. Всё это – чтобы владельцы не смогли поднять шум, требуя допроса оперативников, свидетелей, понятых, и доказывая, что никаких притонов не было.

Конфискация второй квартиры

Сценарий «выявления притона» во второй квартире, доставшейся Раисе Бессмертной и ее внуку Константину Бессмертному по наследству от умершей от рака в июле 2014 года Любови Бессмертной, отличается беспримерной наглостью. Двухкомнатная жилплощадь, рыночная стоимость которой составляет порядка 40 тысяч долларов, находящаяся по адресу: ул. Бабура, дом 83, корпус 5, кв. 5, никогда не сдавалась, а была выставлена на продажу, о чем на вышеупомянутых сайтах были размещены объявления.

26 января того же 2015 года к Раисе Бессмертной приходит риэлтор – 21-летний житель Кашкадарьи Джавохир Хайитов – и просит хозяйку ненадолго дать ему ключи от этой квартиры, чтобы показать ее потенциальным покупателям. Будучи больной, пенсионерка сама показать квартиру не может, поэтому соглашается отдать ему ключи.

«Я этих «покупателей» в глаза не видела, - утверждает пожилая женщина. – Просто дала ключи от квартиры Хайитову и буквально через несколько минут он эти ключи вернул. То есть, те, кто там, якобы, занимался развратом, даже ноги о тряпку вытереть не успели».

Об отъеме этой квартиры в доход государства хозяйка, как и в первом случае, узнала из письма судоисполнителей, полученного ею через 11 месяцев после случившегося.

Из копии приговора суда по уголовным делам Яккасарайского района (обвинительное заключение следствия Бессмертной также раздобыть не удалось) от 2 марта 2015 года пенсионерка узнала, что 26 января риэлтор Джавохир Хайитов впустил в квартиру №5 двух граждан – А. Хошимова и М. Ачилову, предоставив им место для вступления в половую связь. За что взял с них гонорар в размере 45 тысяч сумов ($13). 

А проходившие мимо дома сотрудники РУВД, будто бы заподозрив что-то неладное, поднялись на второй этаж С ПОНЯТЫМИ, позвонили в дверь и, когда им ее открыли, обнаружили полуголых людей, которые тут же признались, что сняли комнату для интимной связи за деньги, которые заплатили этому самому Хайитову.

«Вот сейчас выгляни в окно и закричи: «Милиция, помогите!» - никто не придет», - говорит Елена, дочь Раисы Бессмертной. - А тут за доли секунды они появляются, как будто в этой квартире охраняемый паркинг».

Елена Бессмертная рассказывает, как у ее матери отобрали две квартиры

За те несколько минут, что Хайитов с ключами от квартиры отсутствовал, вышеназванные Хошимов и Ачилова, по их словам, успели раздеться и совершить половой акт, вследствие чего Яккасарайский уголовный суд признал квартиру притоном, а Хайитова - виновным по 131-й статье УК, и оштрафовал его на 2 миллиона 960 тысяч сумов ($864).

Никаких сведений об этой парочке в приговоре суда нет. О Хайитове сообщается кратко: родился в 1994 году в Кашкадарьинской области, образование среднее, не женат, безработный, проживает в Ташкентской области.

И снова в приговоре суда ничего не говорилось о конфискации, а через некоторое время всё тот же прокурор Ташкента Мирзохид Обидов заявил протест по поводу того, что она неправомерно не была признана «орудием преступления» и попросил передать квартиру во владение государства; вскоре после того, 24 ноября 2015 года, втайне от владельцев квартиры, состоялся суд кассационной инстанции, который вынес определение о признании её вещественным доказательством и передаче в собственность государства.

Разрешенная защита

Во всех случаях конфискации квартир под видом «притонов», в том числе и в трех вышеописанных, доводы защиты можно разделить на «разрешенные» и «не разрешенные». К последним относятся любые аргументы, ставящие под сомнение показания милиционеров, поскольку они неизбежно подводят к тому, что сотрудники РУВД, прокуроры и судьи исполняли преступный государственный заказ. По этой же причине суды никогда «не замечают» того, что преступления не было вообще, а имела место лишь его имитация, ради последующего отъема квартиры.

Поэтому, как и во всех других подобных случаях, суды даже и не думали проверять на прочность милицейские версии «выявления притонов» в квартирах Раисы Бессмертной, ее покойной дочери Любови и Нигоры Умарбековой.

Хотя, если в какой-либо квартире действительно существует притон, то об этом должны сообщать соседи, махаллинский (квартальный) комитет, у милиции должны быть соответствующие заявления. Ничего подобного в судебных приговорах по этим делам нет. Однако задать вопросы «разоблачителям притонов» нельзя: их фамилии в доступных для потерпевших документах отсутствуют, в отличие от фамилий задержанных и понятых. Впрочем, владельцы квартир или их адвокаты и без того не смогли бы этого сделать, поскольку их намеренно не уведомляли о судах, во время которых их квартиры передавались в собственность государства как «орудия преступления».

При этом суды сразу же признают, что кратковременное присутствие парочки в квартире, утверждающей, что она вступила там в интимную связь, автоматически делает эту квартиру притоном, и в упор не видят законодательного определения, в соответствии с которым притон разврата - это специально приспособленное помещение, систематически посещающееся проститутками и их клиентами. Естественно, проститутки должны быть выявлены, а суд должен признать их таковыми, ибо если нет факта проституции – нет преступления.

Ну и, наконец, по законодательству, чтобы изъять «орудие преступления», оно в обязательном порядке должно быть сначала оформлено в качестве вещественного доказательства, причем, изъятые предметы могут быть признаны таковым только после совершения ряда обязательных процессуальных действий. А этих требований милиционеры, как правило, не соблюдали. Обычно это брал на себя кассационный суд, о котором хозяев квартир, вопреки законодательству, не уведомляли.

Апеллирующие к вышестоящим инстанциям адвокаты, чтобы не лишиться своих адвокатских лицензий, могли указывать только на нарушения процессуального характера. Но, оказалось, даже этого с лихвой хватило, чтобы показать незаконность, преступность «милицейско-судейского» отъема квартир.

Бокия Набиджонова, адвокат Константина Бессмертного (внука Раисы Бессмертной, который в это время находился в колонии), в надзорной жалобе председателю Верховного суда Узбекистана, возражая против конфискации квартиры своего подзащитного (вторая квартира принадлежала одновременно ему и его бабушке) обратила внимание на целый ряд процессуальных несоответствий.

Она напомнила, что в соответствии с 479-й статьёй УПК РУз суд должен уведомлять людей, интересов которых касается жалоба или протест, о поступлении кассационного протеста, поскольку они вправе ознакомиться с делом, в том числе с дополнительно предоставленными материалами, и выразить свои возражения. Однако кассационный суд грубо нарушил требования данного кодекса, и присутствие заинтересованных лиц – Бессмертной Р. и Бессмертного К. на заседании суда не было обеспечено.

Защитница также указала на то, что органами предварительного следствия и судом первой инстанции не был составлен документ о признании квартиры Любови Бессмертной вещественным доказательством или орудием преступления, чем опять-таки были грубо нарушены нормы УПК.

В пункте постановлении №17 Пленума Верховного суда Республики Узбекистан «О некоторых вопросах применения законодательства касательно вещественных доказательств по уголовным делам» предписывается разъяснить судам, что вещи, изъятые в ходе следственных действий, могут быть признаны вещественными доказательствами только после оформления их изъятия и приобщения к делу в качестве таковых, о чем составляется протокол. (Квартиры оперативниками не были изъяты, и не были оформлены как вещественные доказательства – ред.)

В соответствие с разъяснениями в пункте 2 того же документа, вещественными доказательствами, в частности, признаются «орудия преступления» - предметы, специально предназначенные, изготовленные или приспособленные для подготовки или совершения преступления, а также имущество, (например, транспортные средства), использованное непосредственно в процессе совершения преступления для достижения преступной цели». (То есть, квартиры под законодательное определение «орудия преступления» вообще не подпадают – ред.)

Адвокат также обратила внимание на то, что кроме квартиры, переданной во владение государства у Константина Бессмертного другого жилья для проживания нет, в настоящее время по приговору суда он отбывает наказание, и в квартире никто не живет.

В статье же 498 УПК РУз говорится, что неполное или одностороннее ведение судебного расследования, серьезное нарушение норм данного кодекса является основанием для изменения решения суда. А в статье 17 закона «О защите частного имущества и гарантиях прав собственников» - что имущество, находящееся в частной собственности, не подлежит национализации, конфискации и реквизиции, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Хождения по мукам

Куда только Раиса Бессмертная не обращалась, чтобы вернуть себе обе квартиры: в районную, городскую и Генеральную прокуратуры, к председателям Верховного суда, Службы национальной безопасности и Сената. И отовсюду приходили отписки с формулировкой «жалоба не обоснована». Такие ответы она получила от прокуроров районного и городского уровней: Б. Махситова, Д. Атаджанова, Ж. Ачилова, И. Исканова, У. Тошева. Последний отписался аж трижды. Отписками отделались и судьи – и районные, и городские, и Верховного суда: М. Эргашев, М. Абдуджабаров, А. Атаходжаев, Т. Касымов, Б. Дехконов, А. Пулатов.

Ташкентский правозащитник Шухрат Рустамов тоже безрезультатно обращался с жалобой к президенту Узбекистана Шавкату Мирзиёеву. В ней он написал: «Судебные акты, по которым были конфискованы квартиры Бессмертной, незаконны по следующим основаниям: в санкции статьи 131 УК конфискация собственности не предусмотрена, а орудиями преступления являются деньги и половые органы людей, а не квартиры».

В 2018 году представители хокимията (администрации) Яккасарайского района решили изъять у пенсионерки кадастр на одну из квартир – под предлогом замены его на документ нового образца. Почуяв неладное, Бессмертная кадастр не отдала. Позже юрист этого же хокимията (его имя женщина не помнит) предложил ей вернуть квартиру за 50 процентов от ее рыночной стоимости.

Летом того же года Бессмертную попытались выселить принудительно: к ней в квартиру явилась целая делегация – судоисполнители, сотрудники Управления внутренних дел, представители хокимията и махаллинского комитета, понятые.

«Говорят мне, мол, пришли выселять. Я говорю – сейчас выйду. Беру топор, выхожу и кричу им: «Зарублю первого попавшегося мне под руку, а квартиру взорву!» Ну и они вынуждены были ретироваться», - рассказывает пенсионерка.

Возвращение двух квартир

Пройдя все инстанции, Раиса Бессмертная и Нигора Умарбекова обратились в Верховный суд Узбекистана. Их обращение совпало с тем, что на рубеже 2018-2019 годов власти по каким-то своим, не озвученным причинам, велели судам вернуть гражданам часть отобранных у них квартир.

31 января 2019 года состоялось заседание судейской коллегии по уголовным делам Верховного суда Узбекистана. На нем была заслушана речь судьи Х. Касымова и мнение прокурора из Генеральной прокуратуры А. Гулмуродова о том, чтобы оставить решение суда первой инстанции (постановившего наказать Дадабаеву, но не конфисковывавшего квартир – ред.) без изменения и удовлетворить претензии адвокатов Раисы Бессмертной и Нигоры Умарбековой, просивших вернуть их жильё.

Коллегия отметила, что в 290 статье УПК РУз сказано что «жилье, квартира, домашняя утварь и обстановка, одежда и предметы необходимые для обеспечения нормальной жизни семьи подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и гражданского ответчика не подлежат конфискации».

Она указала на то, что в постановлении Пленума Верховного суда Республики Узбекистан №17 под орудиями преступления понимаются вещи, специально приготовленные или приспособленные и предназначенные для подготовки к совершению преступления, а также вещи, использованные непосредственно в процессе совершения преступления, и признанные вещественным доказательством. (На что и ссылалась адвокат Набиджанова.) И отметила, что постановление Пленума не было учтено.

«Судом не было проверено на каких основаниях квартиры принадлежащие Бессмертной Р. и Умарбековой Н. оказались в пользовании Дадабаевой А (…), [кассационный суд] ограничившись материалами имеющимися в деле, не обеспечив участие на заседание суда Бессмертной Р. и Умарбековой Н., (…) не принял меры по защите их прав и законных интересов», - говорилось в определении судейской коллегии.

Кроме того, органами предварительного следствия и судом первой инстанции квартиры Бессмертной и Умарбековой, в которых Асиля Дадабаева «совершила преступление», не были признаны в качестве вещественных доказательств и орудий преступления.

В ходе рассмотрения дела не было учтено, что в постановлении Пленума Верховного суда «О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке» от 15 мая 2008 года разъяснено, что суд кассационной инстанции может только частично проводить судебное расследование, в том числе проверить доказательства, которые не были проверены судом первой инстанции; что он обязан проверить законность, обоснованность и справедливость в полном объеме (в порядке ревизии) решений суда, не ограничиваясь доводами, изложенными в претензии. Однако суд кассационной инстанции поспешно пришел к заключению о передаче в распоряжение государства двух квартир в качестве орудий преступления, не соблюдая требований постановления Пленума.

В итоге судейская коллегия отменила определение кассационного суда, предусматривающее конфискацию обеих квартир у их законных владельцев, а уголовное дело направила для нового рассмотрения в суд кассационной инстанции.

Определения этого повторного суда в нашем распоряжении нет, но, судя по тому, что Раисе Бессмертной и Нигоре Умарбековой вернули их квартиры, в которых Дадабаева будто бы «совершила преступление», кассационная инстанция не стала противоречить Верховному суду и посчитала его доводы вполне убедительными.

Возвращение Бессмертной второй квартиры

23 мая 2019 года судейская коллегия по уголовным делам Верховного суда РУз изучила надзорную жалобу адвоката Набиджоновой по поводу второй квартиры, конфискованной у Раисы Бессмертной, вместе с самим уголовным делом.

Основанием для пересмотра дела было названо то, что, вопреки требованиям статьи 479 УПК РУз Раиса Бессмертная или ее представитель не были уведомлены о времени и месте рассмотрения дела кассационным судом, состоявшемся на основании протеста прокурора, просившего передать в распоряжение государства квартиру Любови Бессмертной. В таких случаях определение кассационной инстанции нельзя считать законным или обоснованным. (Отметим, что отговорка о том, что хозяева квартир не имели в деле никакого статуса, несостоятельна - люди теряли квартиры, то есть могли считаться потерпевшими в результате действий квартиросъемщиков-устроителей «притона» – ред.)

Судейская коллегия ожидаемо отменила определение кассационного суда от 24 ноября 2015 года, и направила дело на вторичное рассмотрение в той же инстанции.

Мирзохид Обидов, участвовавший в отъеме множества квартир

Мирзохид Обидов, участвовавший в отъеме множества квартир

27 июня 2019 года дело было заново пересмотрено кассационной инстанцией - коллегией суда по уголовным делам города Ташкента под председательством Д. Шоазизова - которая опять-таки не стала противоречить коллегии Верховного суда, и покладисто согласилась с тем, что Бессмертная не имела отношения к «организации и содержания борделя, совершенной Хайитовым Ж.», в связи с чем оставила приговор суда первой инстанции без изменения, отклонив кассационный протест прокурора города Ташкента Мирзохида Обидова от 2015 года. Другими словами, постановила вернуть жильё Раисе Бессмертной. И через некоторое время квартира, действительно, была ей возвращена.

«Прозрение» по команде

И доводы адвоката, и судей Верховного суда, вдруг обнаруживших многочисленные нарушения процессуального законодательства и на том основании отменивших определения кассационных инстанций относительно трех вышеупомянутых квартир, предельно стандарты, и, соответственно, их можно приложить к большинству случаев конфискаций.

Почему же всех этих нарушений суды не видели раньше, пока власти не дали соответствующую команду?

Потому что речь идет о гораздо более серьезном преступлении – государственном заговоре с участием всей милицейско-судебной системы ради отъема собственности граждан с помощью массовой фабрикации уголовных дел. То есть, привлекать к уголовной ответственности пришлось бы сотни сотрудников МВД, судов и прокуратуры, а конец ниточки неизбежно привел бы к самому президенту.

Напомним, 10 апреля 2017 года вышел указ президента республики Шавката Мирзиёева, а через 10 дней – его же постановление, одним из пунктов которого является «одобрение Программы по обеспечению служебным жильем инспекторов по профилактике опорных пунктов органов внутренних дел, располагаемом непосредственно на территории несения ими службы». Сотни жителей одного только Ташкента лишились жилья именно ради претворения в жизнь этих двух документов.

Но квартиры Бессмертной были конфискованы двумя годами раньше, судя по всему, во время первой волны конфискаций, происходившей в 2014-2016 годах. Какой документ положил ей начало, установить пока не удалось. За эти два года у граждан Узбекистана «в пользу государства» тоже были отобраны сотни квартир, возможно, более тысячи.

Приблизительно на рубеже 2018-2019 годов значительная часть квартир была возвращена владельцам. Однако их вернули лишь тем, у кого они были единственными, кто не имел другой жилплощади для проживания (предположительно, на основании 290-й статьи УПК), гражданам, имевшим несколько квартир, было велено их не возвращать. И хотя там были те же инсценировки и те же процессуальные нарушения, суды по-прежнему их не замечают. Ведь всех судей назначает действующий президент, в связи с чем они руководствуются не законом, а исключительно его указаниями.

И многие ташкентцы, а также жители других городов, до сих пор обивают высокие пороги всевозможных госструктур. В том числе и Елена – дочь Раисы Бессмертной, у которой тоже схожим образом отобрали квартиру – и так и не вернули. Удастся ли им добиться возвращения своего имущества, хватит ли у них на это сил, нервов и времени – вопрос открытый.

Статьи по теме:

Отъем квартир в Узбекистане. Милицейский визит с подставной развратницей

Отъем квартир в Узбекистане. «Не имеет необходимости пользоваться…»

Отъем квартир в Узбекистане. Как милиционеры «организовывали» публичный дом 


Сид Янышев, Алексей Волосевич


Комментарии  

#1 Эркин 06.03.2020 21:16
беспредел власть имущих никогда не кончится... это болезнь бездуховных, аморальных и низких нутром "людей". Сегодня модно критиковать союз, при всех ее минусах такого никто не мог допустить. У людей была совесть... , а сегодня создали не мустакиллик, а "мустакуллик".
Цитировать